Не снимая вины с Есенина, стоит заметить, что некоторые из гостей Мани Лейба вполне осознанно пошли на скандал.
Левин слышал, как несколько человек из компании договаривались напоить Есенина — и едва ли только по причине необычайного гостеприимства.
— Иди ещё ему подлей, — слышал Левин.
Ну и подливали.
В какой-то момент Есенин грубо схватил Дункан за тунику, так что ткань затрещала.
По версии журналиста Рувена Айзланда, Айседора как раз переодевалась, чтоб развлечь гостей танцем.
Левин бросился ей на помощь:
— Сергей, что ты делаешь?
— Болван, ты не знаешь, за кого заступаешься, — крикнул Есенин.
— Да, за блядь! — повторила Айседора. — Серьожа, я блядь!
Есенин рванулся ответить ей действием; возможно, даже успел ударить по лицу.
Эффект, которого кое-кто старательно добивался, был достигнут.
Их разняли, Айседору увели в другую комнату.
Есенина пробовали успокоить и подливали снова.
С каждой минутой он становился всё ожесточённее.
То ли ему показалось, что Айседора уехала, то ли кто-то нарочно сказал.
Есенин тут же кинулся за ней — прочь из квартиры, по лестнице.
Мани Лейб и ещё пара человек бросились вслед.
Согласно одним воспоминаниям, его догнали на втором этаже. Согласно другим — на улице, далеко от дома, спустя час — и то лишь потому, что убегающего, всмятку пьяного Есенина перехватил полицейский. Подоспевшим еврейским товарищам пришлось объяснять: вот, человек из России, перепил. Полицейский оказался ирландцем — и подобное состояние за прегрешение не считал.
Есенина бережно привели под руки обратно.
Левин, прилюдно названный болваном, к тому моменту уже уехал.
Через час Есенин, опрокинув ещё бокал-другой, достиг состояния полной невменяемости и снова решил сбежать.
Слишком много ироничных лиц.
Его опять поймали, на этот раз куда быстрее, и обратно притащили силой.
В квартире Есенин попытался пробиться к окну и броситься с шестого этажа.
Никому этот план не понравился.
На него навалились.
— Распинайте меня, распинайте! — кричал Есенин.
— Надо связать его! — предложил кто-то.
Пытался отбиваться, предлагал любому из присутствующих сойтись с ним один на один:
— Здесь любят бокс — так давайте бокс!
Навалились сразу втроём или впятером; другие метались в поисках верёвок — подвернулись бельевые, — а Есенин брыкался, матерясь…
Едко пахло потом, алкоголем, злостью, обидой.
Явилась Айседора и объясняла всем, что Есенину нужно лить на голову холодную воду, — тогда он успокоится.