«Какая-то полоса невезения, — писал. — Дороговизна здесь ужасная. Хуже, чем в Москве. Живу в отелях. Каждый день обходится в 20–25 руб. Гости, гости, гости, хоть бы кто меня спас от них. Главное, мешают работать».
Бениславской успокоить его было нечем — она сообщала, что история с «Песней о великом походе», отданной в два разных журнала, так и не сошла сама по себе на нет, злобятся на него слишком многие, а что предпринять в связи с этим, неясно.
Есенин подумал и снова решил не суетиться — переживут.
У него был план двинуть из Тифлиса в Батум — оттуда пришло письмо старого товарища Льва Повицкого. А из Батума — в Персию.
В те дни понемногу начали сочиняться стихи из цикла «Персидские мотивы».
Улеглась моя былая рана —
Пьяный бред не гложет сердце мне,
Синими цветами Тегерана
Я лечу их нынче в чайхане…
В Тегеране Есенин к тому моменту не бывал — и никогда не побывает, Персии не увидит. Наконец, первые стихи этого цикла, написанные с чувственной, почти на грани эротики, силой, явятся Есенину в тот момент, когда рядом вообще не будет ни одной женщины.
Едва ли Есенин добивался такого эффекта.
Он-то как раз хотел и Персию увидеть, и новую подругу себе найти.
Но что-то не получалось.
Попытался вызвать Берзинь, предложив ехать вместе в Тегеран.
Отправил ей телеграмму и два письма.
Она, к великому удивлению Есенина, не ответила ни на одно из посланий.
Во всех делах Есенина она по-прежнему участвовала и проявляла необычайное тщание.
В его жизни она появилась очарованной и влюблённой, но с какого-то момента определила для себя: Есенину буду служить как поэту, но делить с ним постель — не буду.
Что ж, сильная позиция.
* * *
В последние дни октября Есенин снова запил.
Вардин тогда познакомил его с молодым комсомольским поэтом и журналистом Михаилом Юриным.
Тот, хоть и представлял пролетарскую поэзию и, как все пролетарии, Есенина за глаза костерил, при виде живого оппонента и к тому же известнейшего поэта в стране остолбенел и потерял дар речи.
Тот позвал его на другой день в гостиницу — поговорить.
Выяснилось, что у Юрина есть стихи с весьма симптоматичным упоминанием Есенина:
Мой век — не тот, к чему таить,
Покрой есенинский мне узок…
Удивительным образом это Есенина вовсе не задело, более того, эти строчки он похвалил.