* * *
В акте патолого-анатомического вскрытия тела было записано:
«На основании вскрытия следует заключить, что смерть Есенина последовала от асфиксии, произведённой сдавливанием дыхательных путей через повешение. Тёмно-фиолетовый цвет нижних конечностей и точечные на них кровоподтёки указывают на то, что покойный в повешенном состоянии находился продолжительное время.
Раны на верхних конечностях могли быть нанесены самим покойным и как поверхностные, влияния на смерть не имели.
Суд. мед. эксперт Гиляревский».
Когда Клюеву сообщили страшную весть, он, не вздрогнув, ответил: «Этого и нужно было ждать».
Когда о смерти мужа сообщили Софье Толстой, она, пишут бывшие рядом, «страшно закричала».
Потом взяла себя в руки и стала тут же собираться в Ленинград.
Наседкин отправил в Константиново две, с небольшим интервалом во времени, телеграммы. Первую — что Сергей «болен». Во второй — почти правду: «С Сергеем несчастье выезжайте Москвы немедленно».
Сёстры вспомнят, что мать их долго будила в то утро, а они никак не хотели просыпаться, потому что день обещал только ужас, ужас и ужас.
Из московских литераторов одними из первых узнали обо всём Воронский и Леонид Леонов."
"Когда Леонову звонили и переспрашивали, правда ли это, он коротко отвечал, что Есенин «удавился». Использовал именно это жестокое и физиологичное слово, в леоновском стиле.
30 декабря с шести вечера в течение двух с половиной часов в помещении Ленинградского отделения Всероссийского союза писателей проходила гражданская панихида по Есенину.
Пришли Илья Ионов, Василий Каменский, имажинист Семён Полоцкий, поэтесса Елизавета Полонская, ленинградские писатели Вячеслав Шишков, Константин Федин и Михаил Козаков, филолог Борис Эйхенбаум.
К тому времени приехали из Москвы и тоже были на панихиде Грузинов, Наседкин и Приблудный.
С ними — Толстая.
В углу сидел Николай Тихонов и смотрел перед собой невидящими глазами.
Подошедшего к нему за комментарием журналиста Тихонов молча оттолкнул.
Из воспоминаний литератора Павла Лукницкого: «…Около 7 часов явился скульптор (Золотаревский) со своими мастерами. Гроб перенесли во вторую комнату. Поставили на стол. Публику попросили остаться… Низенький, коренастый, безволосый мастер, в переднике, засучил рукава и занялся своим делом. Улыбался очень весело и болтал со своим помощником.