С большими бантами в толстых косичках, заплетенных соседкой, да и банты она же подарила, иначе девочка так и пошла бы с резинками от мамашиных бигуди. На нее косились все, и дети, и родители, и учителя, слишком уж непохожей на остальных она была, слишком недетское выражение лица было у нее в неполные восемь.
В классе сразу начались проблемы – никто не хотел садиться с ней за одну парту, никто не хотел вставать в пару, и так до седьмого класса, пока у мальчишек не открылись глаза. Да и у девчонок тоже – даже убогие тряпки, даже коричневое форменное платье не могли скрыть достоинств вдруг оформившейся фигуры, роскошных волос и синих глаз.
Когда появился Денис, Коваль сначала немного растерялась, приготовилась к тому, что и он начнет, как остальные, претендовать на нее, но он оказался умнее – растил ""на потом"", понимая, что, приручив, сможет в дальнейшем вить из нее веревки.
А тогда он все время был рядом, иногда помогал с уроками, приходил на работу, встречал и провожал – Марина поздно возвращалась, едва успевая вымыть все, что причиталось по ""детской"" ставке. Они гуляли с ним по улицам, мечтали об институте, он-то мог не сомневаться в своем поступлении после армии, а вот Марина даже со своей золотой медалью могла пролететь, не имея связей и блата.
– Шла бы в училище, – советовала соседка. – Ведь все равно не поступишь, только нервы потреплешь.
Но Коваль упрямо твердила свое – поступлю, мол, и все тут, вызывая у тети Наташи праведный гнев:
– Настырюга ты, Маринка, вот помяни потом мое слово – провалишься ты на экзаменах, и в училище поздно будет, так и останешься свои полы драить до бесконечности!"
"Но Марина не верила, ведь быть не могло такого, она была лучшей в своем классе, ее медаль была из чистого, ""честного"" золота.
Так она думала по ночам, зубря наизусть учебник для поступающих. Иногда к ней присоединялся и Денис, но, кроме зубрежки и поцелуев, ничего себе не позволял, оставался ночевать и ни разу, просто ни разу даже намека не сделал на что-то большее.