Считаю до десяти, давая ему шанс обнять меня, потом еще раз до десяти, чтобы подобрал нужные и важные слова для сохранения мира между нами. Мало ли что я наговорила в порыве злости, должен понимать, что не всегда слова и мысли у меня совпадают. Но он молчит. Знаю, что не спит, как и я, молчит. Издергавшись от переживаний, нервотрепки, засыпаю беспокойным сном, так и не дождавшись от мужа первых шагов в мою сторону.
33
* * *— Спасибо, я подумаю, — пожимаю руку риелтору, улыбаясь во все тридцать два зуба.
"Мы вернулись из «медового месяца» две недели назад. Тотальное молчание соблюдать в условиях реалий невозможно, поэтому свели наши диалоги к прозе быта. Бабулик сразу смекнула о черной кошке между нами, пыталась сначала со мной поговорить, но я прикрылась Хадей. С малышкой провела все двадцать четыре часа до отъезда в Сочи. Потом бабушка насела на внука, но тот видимо тоже отказался разговаривать с ней по душам.
Вари на своем рабочем месте нет. Либо на обеде, либо у шефа, либо где-то носится с указаниями своего шефа. Без стука открываю дверь. Картина перед глазами мне не нравится, но принимаю стервозное выражение лица, радуясь, что сегодня предпочла для встречи с риелтором деловой стиль: широкие брюки в пол с высокой талией, шифоновая блузка, пальто.
— Ты еще ниже нагнись, глядишь увидит твои неприкрытые прелести, — иронизирую. Варя вздрагивает и быстро выпрямляется, поправляя блузку у груди. Давид смотрит на меня тяжелым взглядом. Пересекаю весь кабинет, кидаю сумочку на стул, что стоит напротив, присаживаюсь.
— Варя, ты свободна, — ух, стерву сто лет не изображала, как в тему красная помада.