Вот только чем ближе мы приближались к предполагаемому центру, тем больший раздрай происходил у меня в душе. Давление на чакру нарастало, несмотря на все защиты. Тот бесконечный поток энергии, к которому я привык за время пребывания в этом мире истончился, словно его что-то перебивало. А затем плоть впереди начала светлеть.
Я даже не сразу заметил, как в языках синего пламени кроваво серая поверхность сменилась красной, а затем и оранжевой, с пробивающимся из-под неё светом. Несколько минут я изображал мельницу, вращая клинком, а затем он неожиданно легко срезал последние полметра плоти и в глаза ударил сплошной поток света, будто я смотрю на солнце.
— Не так я себе представлял сердце тьмы. — честно сказал я, вручную опустив золотистое защитное стекло.
Потоки диссонанса буквально захлестывали меня с головой, не оставляя ни шанса защитить пытающуюся спрятаться за моей спиной Ангелину.
А в центре, опоясанный кроваво-красной коралловой рамкой, в которой я не без труда узнал останки, сиял переливаясь и пульсируя, портал. С каждой пульсацией он извергал из себя потоки разлетающейся в разные стороны плоти, но это были небольшие куски, по несколько килограмм. Каждую секунду, на протяжении ста с лишним лет.
— Светоносный? — услышал я обезумевший фанатичный голос Филарета.
Не успел я ничего возразить, как каменные шипы, толщиной в мою руку, вылетели из земли и начали бить по порталу. Вот только исчезали без следа, лишь расширяя его с каждым ударом. А я словно завороженный, смотрел на монструозное чудо вблизи, и не мог поверить своим глазам.
Я такое уже видел!
Видел во сне, во время инициации. Видел на полигоне Суворовского училища. Видел в гимназии благородных девиц. Когда Екатерина пела, чтобы перенести нас сквозь пространство с Урала к Петрограду.
А ещё — я мог это повторить! Не зря создавал пульсирующий щит. Не зря тренировал его с моего первого посещения тунгусской зоны. Учился обволакиванию и глобальной защите с ног до головы.