— Совершенно с вами согласен, Сергей. И мало того, этот непонятно кто не только лишен воспитания, но и зрения. Иначе я никак не могу объяснить, чего это его или ее сюда занесло.
— Ты-ы-ы!… — дамочку понесло, тормоза отключились, чувство самосохранения помахало рукой…"
"— Я уже двадцать лет я. А ты… Сержант, тебя так учили разговаривать с офицером? А ну, встала ровно и представилась, как положено, мать твою!!! Ты на военной кафедре учишься или в школе неблагородных девиц, откуда тебя выгнали за неуспеваемость?!
— Ты не мой офицер, поэтому я плевала на тебя и твои погоны! Так что…
Договорить она не успела, потому как мой удар был страшен.
— Жизнь Родине, честь никому, — сказал я Диме крылатую фразу и вышел следом.
Ее сопровождение уже вовсю хлопотало над пытавшейся прийти в себя дамой.
— Кто такая? — рявкнул я, размышляя, убить ли ее за оскорбление или пусть живет.
— Я герцогиня Олесия де Толедо…
— Нет, ты будущий труп, и твое имя мне больше не нужно. Меня больше интересует, что скажут при дворе короля Фердинанда, когда узнают, что его родственница сдохла только потому, что абсолютно не умеет себя вести и оскорбила принца Российской империи? Посмеются, наверное. У тебя ровно минута на самые искренние извинения или мы сразимся прямо сейчас. Дуэль, как ты понимаешь, будет до смерти.
Шум привлек студентов и курсантов, что начали подтягиваться к месту событий.
— Олесия, ты что тут буянишь? — вышла вперед девушка из Драконов.
— Не мешайся, Венлинг. Это мои проблемы, — ответила она, наконец, вставая с земли.
— Ты мне еще поуказывай, что делать, -тут же окрысилась та. — Кто это тебя так? Неужели у Волков кто-то поднял ранг?
— Вы абсолютно правы, — ответил я.
Та резко повернулась, еще сильней прищурилась, силясь что-то вспомнить…
— Ваше Высочество почтили визитом академию, — вышла вперед Линь и поклонилась мне.
— Все верно, Ваше Высочество, -поклонился я в ответ. — Решил вот навестить старых друзей, да не дают спокойно посидеть.
— Ну, притягивать неприятности — это ваш дар, — ответила серьезно она, вот только глаза у нее смеялись.
— Извиняйся, дура, — повернулась она к Олесии.