Разлука — вот полночный тать в счастливой полночи,
И лишь земля из-под колёс, и не расслышать из-за гроз
Ни ваших шпаг, ни наших слёз, ни слов о помощи.
— Почти, — эхом повторил я. — Там, где постоянно холодно, я научился ценить тепло дома и близких людей, что щедро делились им со мной. На многое там научился смотреть иначе. И на многих. Моя жизнь, можно сказать, разделилась на до поездки и после, и теперь я на все смотрю иначе — на людей, на друзей, на близких. Нас учили ни о чем не сожалеть — сделанного не воротишь.
— Но любую ношу можно разделить с близкими, и она станет легче.
— Иногда свой камень надо толкать самому.
Какой беде из века в век обречены?
Какой нужде мы платим дань, прощаясь с милыми?
И почему нам эта явь такие дарит сны,
Что — дивный свет над песнями унылыми?
— Вы говорите страшные вещи, Ваше Высочество.
— Я не одинок, просто еще не переключился. Там, где я был, будто иной мир, отличный от этого. Сложно притворяться комнатной болонкой, будучи бойцовым псом. А когда вернулся — сразу как-то все навалилось. Много новостей, много событий. Потом узнал о вас — повторюсь, рад, что у вас все хорошо. Вы сделали правильный выбор.
— Правильный, — кивнула она с показной уверенностью, сквозь которую сквозила фальшь.
— Да. Не успел вернуться, как сразу окольцевали. Ну, почти, — грустно улыбнулся я. — Ладно, пойду, а то меня, наверное, уже обыскались. Прощайте и всего вам самого лучшего.
— Прощай… Сергей, — услышал я в спину, и даже через закрытую дверь до меня донеслись её приглушённые рыдания.
Быть может, нам не размыкать счастливых рук?
Быть может, нам распрячь коней на веки вечные?
Но стонет север, кличет юг, и вновь колёс прощальный стук,
И вот судьба разбита вдруг о вёрсты встречные…
(«Разлука».
Фух, это было тяжело! Тяжело смотреть на нее и не дать волю своим рефлексам. Я уже забыл, как на меня действует эта девушка! Вот только теперь это чужая жена, так что забудь о ней и засунь куда подальше свои мысли и желания! А ведь все могло сложиться по-иному… Ладно, чего тосковать о несбывшемся.