Ты как бы числишься в подразделении Корпуса «Волкодав», вернее, теперь тренируешь и опекаешь подразделение. Это два. Дружишь с Витькой Нарышкиным и вытаскиваешь парнишку из всяких неприятностей не в первый раз — это три. И четыре — та мутная история со швейцарским банкиром и сегодняшний случай. Сынок, тебе не кажется странным то, что тебе постоянно приходится убирать засранки за офицерами Корпуса? Тенденцию не прослеживаешь?
— Отец, — нахмурился я, — а ты краски не сгущаешь?
— Так как насчет тенденции? — криво улыбнулся он.
— Для меня помогать Корпусу совсем не сложно, — вздохнул я, признавая некоторую правоту родителя.
Который вздохнул в ответ:
— Что характерно, они тоже так думают. А что мы поимеем в итоге, сынок?
— Будут дергать меня и Прохора с Ваней по любому поводу, а сами перестанут мышей ловить.
— Заметь, не я это сказал, Лешка, но закономерный итог ты описал верно. Запомни — люди растут только под задачу, а когда задачу решают другие, любой рост прекращается. Да, будут потери и жертвы, но, если ты продолжишь регулярно помогать Корпусу, в перспективе потерь и жертв будет в десятки, сотни раз больше. Осознал?
— Осознал и проникся. — Родитель сейчас повторил то, что мне уже говорил любимый Прохор.
"— Так, сынок, у меня есть два варианта дальнейшего развития событий. Первый — я волевым решением и при поддержке государя запрещаю Нарышкину, который командир Корпуса, беспокоить тебя по всякой ерунде. Второй — ты прямо сейчас пообещаешь мне, что помощь жандармам будешь оказывать только в действительно чрезвычайных ситуациях. Что выбираешь?
— Второй вариант, — опять вздохнул я.
— Волкодавы? — прервал родитель, на что я кивнул. — Принимается. — И без всякого перехода продолжил: — Когда на яхту собираешься?
— Соне обещал, что сегодня никуда не сбегу, так что после ресторана.
— Хорошо. Буду тебя там дожидаться, заодно лично оценю, как у нас внешняя разведка работает.