— Будут какие-то личные пожелания с твоей стороны?
— Постарайся понравиться моей бабушке, — улыбался я. — Хотя ты ей и так понравилась, но все же.
Девушка кивнула.
— Еще что-нибудь?
— Учи русский, а когда вернешься на родину, начинай изучать основы православия, в которое тебе придется перейти.
— Услышала.
— И насчет кольца, Соня… — замялся я. — Прости, но твое кольцо как раз сейчас доставляют из Москвы, а вручу я тебе его в подобающей случаю торжественной обстановке, и только после того, как наши родичи окончательно сговорятся обо всех условиях.
Девушка нахмурилась, горделиво выпрямила спину и заявила сквозь зубы:
— Молодой человек, вы подлый обманщик!
После чего, не выдержав, фыркнула и заулыбалась:
— Уверена, кольцо превзойдет все мои самые смелые ожидания!"
"— Не сомневайся! — кивнул я, искренне надеясь, что в бабкиных закромах действительно найдется что-то достойное этих самых смелых ожиданий. — А насчет свидания…
— Слушаю очень внимательно!
— Есть у меня одна идейка… Но все будет зависеть от того, насколько рано мы завтра освободимся после оперы.
— Заинтриговал!..
* * *
— Николя, можно тебя позвать на бокал коньяка?
Вильгельм Гогенцоллерн, император Германской империи, показал рукой с бокалом искомого напитка императору Российской империи на стойку бара.
— Конечно, Вилли, — кивнул тот и, в свою очередь, подхватил уже свой бокал с отличным французским коньяком.
Когда оба императора удобно расположились за стойкой бара, к ним с угодливой улыбкой поспешил бармен:
— Ваши величества, чего изволите?
— Любезный, исчезни… — лениво произнес Вильгельм и кинул на стойку купюру, после чего пристально посмотрел в глаза своего дальнего родственника: — Николя, я ходить вокруг да около не буду, так что сразу приступлю к делу.
— А Стефания Бурбон? — хитро улыбнулся русский император.
— Это уж совсем крайний вариант, — поморщился немец, — учитывая давнюю вражду между нашими странами. Вот мы с родичами и обратили внимание на твоих внучек. Что скажешь?
Вильгельм впился глазами в лицо Николая, отслеживая мимику последнего, но, кроме блуждающей хитрой улыбки, ничего так и не увидел.
— Вилли, брат, мы же родственники! — Русский слегка покривил губы.