И сил было лишь чтобы двигаться по одной из рек. Но чем дальше ты пойдешь по ней, тем сложнее будет тащить за собой другие канаты и их веса. Не из-за тяжести. Банально потому, что длина этих канатов была одинаковой.
– Так вот, значит, как… — задумчиво протянул Хаджар. — Вот почему старшие боги правят лишь чем-то одним…
Как бы ни было удивительно, но дальше всего Хаджар смог пройти именно по реке воли. Остальные канаты натянулись уже так сильно, что были готовы порваться в любой момент, но только канат, держащий на весу валун, размером с планету, выглядел самым “целым” из остальных.
Пять рек.
Пять направлений.
Пять оков.
Нельзя идти сразу по всем рекам. Лишь по одной.
– И что мне делать? — Хаджар посмотрел на символ Терны, начертанный на его правой руке. – В чем смысл?
Но ответа не было.
Это было его испытание. Только его и ничье больше.
Ни учителей.
Ни подсказок.
Ни советов.
Ни намеков.
Только он один и его путь.
Старик, разменявший сотню лет, вдруг ощутил себя маленьким ребенком. Возомнивший, что начал понимать суть, он, как и прежде, лишь заглянул на самую поверхность того, что мудрецы именовали реальность.
Маленький мальчик, одетый в одежды принца, опустился на острове в позу лотоса. Пять канатов удерживали его на месте, пока он медитировал посреди таких глубин своего “я”, что были неведомы даже богам.
Глава 1478
Абрахам, раскуривая трубку, смотрел, как плачет юная дева. Склонившись над свертком белого шелка, она роняла слезы на очертания лица Легкого Пера. Над девой стоял мужчина.
Рука крепко сжимала плечо своей дочери.
Галенон.
Глава Звездного Дождя.
Три дня потребовалось местным целителям, чтобы вернуть существу, которое с трудом можно было назвать человеком, обратно его крепость тела.
Что же касательно духа…
Больше Галенон уже не пройдет по пути развития. Его сломал не плен Эссенин, ни пытки или другие лишения, а смерть матери. Адепты, рожденные в семьях других адептов.
— Глупые дети, – протянул Абрахам, выдыхая облако дыма. — Никто из нас к ней не готов.
Никто не готов… но все знают. Может именно поэтому барды столько песен спели о любви. И так мало – о смерти. Ведь никто не знал, что такое – любовь. Но все знали, какова она на вкус – смерть.
Соленая.
Как слезы родных и близких.
Заботливые руки Дасиния помогли подняться Лэтэи.