Волны били о каменный берег и брызги, взлетая в небо, опускались на набережную. Черная река радовалась ветру. Устав от редкого летнего зноя, она приветствовала долгожданные, холодные осенние ветра.
Приходя с севера, они шептали что-то о длинных ночах, дождях и скором снеге.
Позади редко, едва заметно, тянулись ленивые автомобили, несущие своих водителей обратно только в им ведомом направлении. От любовников. От родителей. На работу. Домой. Может куда-то дальше.
Борис втянул воздух родного города полной грудью.
Берег Балтики все сглаживал, оставляя после себя лишь гранит и черную реку.
– “На здравствуй, Город”.
И тот ему отвечал, чуть устало, но радостно. Как бабушка приветствует редко заходящего на визит внука.
– “Здравствуй, Борис”.
Подняв воротник старенького пальто, убрав руки в глубокие, дырявые карманы, он развернулся и пошел вниз по набережной. Сентябрьский утренний туман покрывал вековые камни мостовых.
Редко когда в это время в центре Города ходили люди. Студенты, отгуляв, спали. Спали и офисные работники, в надежде, что им вдруг позвонит начальник и скажет, что можно не приходит.
Надежда не угасала даже, когда звонил ненавистный будильник поднимая на столь же ненавистную работу.
Спали родители, которым только предстояло отвести чадо в школу, чтобы рвануть к тому самому начальнику.
Спали и начальники.
А может и не спали.
Может ехали в этих редких машинах, спеша куда-то.
Докурив, Борис щелком пальцев отправил бычок в урну.
– “Ну как дела, Город?” – словно спросил он.
Свернув на мост, он зашагал над радостно бушующей рекой, бегущий среди гранита и железных цепей. Старая крепость тускло горела позолотой в лучах просыпающегося солнца.
Закончились летние ночи и в город снова вернулись малиновые закаты и кровавые рассветы.
Города богатых фасадов и бедных людей.
– “Да все нормально, Борис. Как сам?”
Как сам…
Он остановился по центру моста и свесила через парапет.
На этот вопрос он бы не смог ответить даже если захотел. Только посмотрел на свою руку. Изрезанная шрамами от многочисленных операций.