Именно разведчики в отличие от всех остальных подразделений начали работать, ещё когда сама дивизия, можно сказать, существовала только на бумаге, и учились действительно в процессе, на ходу. Потери по первости несли жуткие, но опыта набирались стремительными темпами. К моменту, когда я решил, что подразделение готово к работе, у меня более-менее было представление о наличии немецких сил в месте будущего прорыва. Кстати сказать, это самое место выбирал не я, и будь моя воля, я бы точно действовал иначе, но в данном случае пришлось смириться и готовиться штурмовать немецкие позиции в направлении пресловутой станции Мга.
Надо ли говорить какая задача стояла перед подразделением? И, понятно, что моя дивизия — не единственное подразделение, задействованное в будущем прорыве. К подготовке этой операции командование вообще подошло со всей серьезностью, и силы для этого накопили достаточно большие, но меня все равно терзали сомнения, что мы добьемся успеха.
Нет, в своих силах прорвать оборонительные порядки немцев я как раз не сомневался, но вот какой ценой это будет сделано и сможем ли мы потом в полной мере воспользоваться достигнутым результатом — большой такой вопрос.
В общем, грустно все и непредсказуемо. Одно радует: сосредоточить дивизию на исходных позициях мы смогли, что называется, втихаря, и я искренне надеялся, что это станет для противника неприятным сюрпризом.
За сутки до начала операции я, проводив в немецкий тыл снайперскую роту с разведчиками (понятно, что уходили снайперы с разведчиками мелкими группами), неожиданно даже для себя решил провести совещание.
Почему-то начало меня терзать какое-то недоброе предчувствие, вот и решил перестраховаться.
На этом совещании я ещё раз проговорил порядок действий, который и так все присутствующие усвоили намертво, но не суть, главное не это, а то, что я приказал своим командирам рассредоточиться по линии соприкосновения."
"Говоря другими словами, указал каждому из них его местонахождение во время проведения прорыва.