Первым, кто попался на глаза, был Борисов. Я его тут же окликнул и озадачил.
— Вот, что дружище, готовь к выходу десяток автомобилей, на пару из них погрузи топливо, бензин и соляру. Ну и подумай, кого из людей взять с собой. Поищем по пути брошенную технику.
Тот кивнул головой, давая понять, что он меня услышал, и повернувшись, все так же молча отправился к своим людям. Уже в спину ему я добавил:
— Имей ввиду, минимум пять грузовиков должны быть пустыми. Мало ли как там дела у ребят, может кого-то придётся вывозить, если в бою потеряли часть техники.
Он, также молча, полуобернувшись, снова кивнул и потопал дальше.
Странное для него поведение, однако. Но я не стал этим озадачиваться, пожал плечами и пошел искать командира мотострелков.
Он, в принципе, и так знает, что ночью предстоит ехать выручать товарищей, но ценные указания все равно дать не помешает.
Я нашёл командира в компании начштаба. Они сидели за импровизированным столом, сооруженным из патронных ящиков, под густым кустом орешника.
Понятно, что мне это не понравилось, и подойдя, я произнес, присаживаясь на один из лежащих рядом ящиков:
— Доставай, что спрятал, и расскажите мне, братцы кролики, чем это вы здесь занимаетесь.
В принципе, вопрос можно было и не задавать. Судя по нарезанному салу с луком и кускам хлеба, разложенным на газете, они тут втихаря бухали. Об этом же говорили и их блестящие глаза.
Кухлянских, шарясь рукой за спиной, спросил:
— А почему кролики, командир?
— А это неважно. А вот то, что вы тут пьянствовать надумали, это, ребята, немалый залет. Охренели от безнаказанности?
— Командир, ну мы совсем по чуть-чуть, только для аппетита, —виноватым голосом ответил начштаба, доставая, наконец, из-за спины начатую бутылку какого-то иностранного пойла.
— В общем так, ребята, я вижу подобное в первый и последний раз. Я не против, чтобы вы выпивали, но только, если это не скажется на боевой работе, то бишь во время отдыха, когда точно не придётся воевать в ближайшее время.
"— Командир, ну мы правда по чуть… — начал было снова говорить начштаба, но я перебил:
— Да мне по хрену по сколько, от вас, долбодятлов, зависят человеческие жизни, от трезвости ума, в первую очередь. В общем, я сказал, вы услышали.