Теперь мои ноги не скользили, но холод причинял почти физическую боль.
Первые признаки дискомфорта я почувствовала очень скоро. Мои ступни мёрзли и, казалось, болели от холода. Я постоянно переступала с ноги на ногу, иногда стоя на одной, пытаясь согреть другую. Любое неосторожное движение приводило к тому, что я плечами, локтями и коленями касалась острых гвоздей на стенах, что вызывало царапины и порезы.
Без часов я не могла отследить время, но помнила, что через восемь часов меня должны были выпустить в туалет.
А ведь принц Лансель провел так месяцы… пусть не стоя, но точно так же отрезанный от мира, совершенно один, прикованный, ему даже закрыли глаза.
Внезапно в моей икре возникла очень болезненная судорога, и я потянулась помассировать ее, но вновь напоролась на острые торчащие гвозди на стенах, в очередной раз поранив себя. Сжав зубы, я попыталась слегка двигать ногой, стараясь избавиться от судороги.
Когда я услышала шум за своей спиной, я едва успела перенести вес с двери на ноги, прежде чем она открылась. Теперь, когда я отошла от двери, я поняла, что едва могу держать собственный вес. Ноги дрожали и заметно тряслись, я боялась упасть на эти проклятые гвозди.
Кочевник подал мне стакан воды и указал на туалет.
— Пять минут, — строго сказал он с сильным акцентом.
Я не знаю, как мне удалось не упасть на пути туда и обратно. Я надела носки и попыталась самостоятельно сделать массаж, разогнать кровь, согреться. Я понимала, что это была только треть от положенного времени и что впереди ещё два таких же отрезка.
Когда я вернулась в ""изолятор"", сначала мне показалось, что я не смогу этого выдержать.
Почему-то последняя мысль была самой сильной и особенно помогала отвлекаться от боли. Если рационально анализировать свои чувства, то я, наверное, слегка влюблена.