Доктор Синглтон смотрел на нее удивленно – так, будто Джесс не должна была его видеть.
– Давайте сделаем так, Джессика, – решил он. – Я отлучусь ненадолго. Мне нужно позвонить. А вы пока побудете в шатре у этой самой предсказательницы. Только, прошу, дождитесь меня. Договорились?
– Договорились, – кивнула Джесс, отгоняя прочь детское воспоминание.
Доктор Синглтон как-то странно взглянул на нее и ушел, а она с болезненным любопытством в груди зашла в шатер, открывая штору за шторой.
Ее встретила спокойная музыка и слабый аромат роз.
Изнури шатер был задрапирован коралловыми и алыми тканями. Горели подсвечники в форме фонарей. Свешивались связки сухих растений.
Совсем ничего общего с тем, что она помнила из детства, – разве что хрустальный шар на круглом столе, внутри которого проскакивали синие и голубые молнии и искры.
И прорицательница больше похожа на современную фею: длинное белое платье в греческом стиле, украшение в виде оливковой ветви на собранных белокурых локонах.
Или на греческую богиню.
Хельга с тонкой улыбкой взглянула на Джесс и пригласила на стул напротив."
"– Приветствую. Не думала, что ко мне кто-то зайдет. Что ты хотела узнать, девочка? – спросила она.
– Я хочу узнать свое будущее. И найти одного человека, – нервно облизнув губы, сказала Джесс. – Он пропал.
Прорицательница Хельга благосклонно кивнула.
– Думаю, я могу тебе помочь. Дай мне свою руку, – сказала она.
Ее пальцы коснулись запястья Джесс. Ресницы сомкнулись.
Несколько минут Хельга молчала. Слушала. Видела.
А когда заговорила, голос ее стал хриплым и прерывистым.
– Страх. Боль. Утрата. Это все в тебе, девочка. Ты видела кровь. А скоро увидишь свой старый дом. Ты ищешь того, кого нельзя искать. Потом ты будешь бежать… Бежать… От… Него… Боль… Безумие… И…
Провидица тяжело задышала.
И вдруг отдернула свою руку. Будто кожа Джесс ее обжигала.
Ее глаза резко распахнулись.
Они казались теперь черными – так широко расплылся зрачок.
– Ты… – прошептала она удивленно.
– Что? – подалась вперед Джесс.
– Уходи.
– Что?
– Уходи, – жестким голосом повторила хозяйка шатра.
– Но почему? – растерялась Джесс. – Ведь я заплатила и…
Ее перебили.
– Приведешь таких же, как и ты. Нам не нужны неприятности.
В черных влажных глазах Хельги искрились злость и досада.
И страх.
Она кинула на стол перед Джесс крупную купюру и сказала:
– Возьми и уходи.
Джесс чувствовала себя прокаженной, которую гонят отовсюду. Но она не хотела бежать.
Она устала бегать.