Чертов придурок наверняка обладал особым методом гипноза, которому его мозг не в силах был противостоять.
Молодой мужчина выпрямился и легко спрыгнул на пол.
– Отлично! Никому не говорите о том, что совершили крохотное врачебное преступление, док, – спокойно сказал он и направился к двери, засунув руки в карманы джинсов и насвистывая что-то. Коснувшись дверной ручки, он обернулся: – Кстати, я пошутил. Я не знаю вашу дочь.
И с этими словами вышел, аккуратно прикрыв дверь, словно ничего и не было.
«Надо было сразу вызвать охрану», – подумал вдруг доктор Хендерс устало.
Почувствовав, как влияние ненормального гостя на его сознание слабеет, он выдохнул и вдруг замер, пойдя пятнами. Крик застрял в его горле.
Дверь вновь распахнулась, и в кабинет заглянуло пугало – настоящее садовое пугало, в которое, казалось, вселился кто-то. Глаза его горели, пальцы-коренья шевелились, поглаживая дверную ручку.
– А-а… А-а-а… – только и мог выговорить доктор, тыкая в него пальцем и белея от ужаса.
– А если узнает, – зашептало пугало ватным скрежещущим голосом, – я позабочусь о том, чтобы ваши кошмары стали реальностью, доктор Хендерс.
Белая стена за спиной пугала вдруг зашевелилась, пошла синими и зелеными пятнами, как в калейдоскопе, и превратилась в морскую воду, которую сдерживал лишь тонкий слой стекла – словно в океанариуме. Пугало ткнуло в стену крючковатым пальцем, который оказался невероятно острым и сильным. По стене пошли трещины, образуя паутину.
– Нет… – прошептал доктор Хендерс, отчетливо понимая, что сейчас будет, и хватаясь пальцами за край стола.
Пугало показало ему большой палец, словно поддерживая, поклонилось слегка и вышло, громко хлопнув дверью.
Трещины вздулись. Стекло, не выдержав, лопнуло, не выдержав напора стихии.
Дикие холодные волны моментально поглотили комнату и человека, находившегося в ней, заглушив бессвязные крики.
Доктор Хендерс панически боялся воды. И Пугало отлично знало это.
Молодой мужчина, что вышел из его кабинета, кажется, тоже знал это.
Ему нравились медики. Нравилась медицина. И запах, который всегда источало любое лечебное учреждение, тоже нравился. Он казался почти родным.