Не запретная, но та, которая может быть осмеяна.
Они стали встречаться случайно, непреднамеренно и ни разу не говорили о том, чтобы кому-то сказать о своих отношениях. Оба знали, что должны хранить их в тайне, – и хранили.
Какими бы ни были эти отношения: нежными, чувственными, искренними, они не стоили того, чтобы стать поводом для сплетен.
Никто не знает, что они – вместе. Но они знают, что любят друг друга. И им хватает. Пока что.
– Я люблю тебя, – шепчет Джесс, обнимая Брента за шею. – Мы закончим школу и уедем после экзаменов.
Они уже выбрали один университет для поступления.
– Верно, – он закрывает глаза, понимая, что не может противостоять притяжению. К черту учебу. К черту все, когда есть она.
Брент обнимает Джесс и целует ее в сладкие губы.
Им обоим кажется, что они летят.
* * *Джесс снова пришла в себя в больнице. И снова напротив кровати, в которой она лежала, укрытая тонким одеялом, сиял проем окна. За ним густела кофейная ночь. Вдалеке был слышен визг сирены.
Рядом сидела мать. Коралловый брючный костюм, высокая прическа, бриллианты в ушах – как будто бы она сорвалась прямо с какого-то важного светского мероприятия.
Наверное, так оно и было.
Мать выглядела устало и задумчиво смотрела в точку на полу.
– О, милая, ты пришла в себя! – увидев, что Джесс открыла глаза, сказала она и вскочила со своего места, садясь рядом и беря ее руку в свою. – Как ты себя чувствуешь, Джесси? – спросила мать. В голосе ее была тревога.
– Отвратительно, – хрипло сказала девушка, прислушиваясь к себе.
По телу разливалась медовая слабость. Затылок гудел. Пульс частил.
– Что случилось?
Мать медлила с ответом, хмурясь, но все же сказала:
– На вас напали. Тебя оглушили, и ты потеряла сознание.
Джесс не сразу поняла, что произошло, и память вернулась к ней толчками, черно-белыми картинками и искаженными образами.
Сплетни. Квартира Эрика. Чучело. Кровать. Мужчина в кепке. Падающие осколки.
Эрик.
И темнота.
– Что с Эриком? – нервно спросила она, приподнимаясь на локтях.
Мать отвела глаза, и Джесс поняла, что что-то страшное.
– Мама, – сказала она, – прошу, скажи правду. Он…
Она замолчала. Боялась услышать самое плохое.
– …жив. Эрик в коме, дорогая, – услышала она и облегченно вздохнула. – Врачи делают все, что могут. Мне так жаль. Я мечтала о вашей свадьбе. Он должен быть счастлив.
В голосе матери сквозила обреченность.
– О боже, – прошептала Джесс.