Кинувшийся к нему лакей с поклоном протянул на подносе драгоценный кубок. В нарушение всех правил генерал де Кунц оттолкнул лакея и не дал моему сыну возможности даже дотронуться до посудины.
Генерал снял с собственного пояса довольно простую глиняную флягу, которая здесь, в условиях дворца, смотрелась несколько нелепо: все же походному снаряжению не место на парадной форме. Посмотрев на меня и получив одобрительный кивок, генерал скрутил высокий колпачок-стаканчик и налил дофину воды.
Этот маневр, как мне кажется, заметили почти все советники.
И на некоторое время в зале наступила неловкая тишина. Александр влез с ногами на кресло отца, встал так, что его видно было даже с дальнего конца стола, и жадно пил воду.
— Мама, мы скоро пойдем домой? Мне скучно…
— Скоро, дорогой мой. А пока посиди тихо, прошу тебя.
Дальше разговоры и бессмысленное сотрясение воздуха продолжались еще несколько часов. Алехандро даже уснул в кресле, положив голову на свернутый колет генерала де Кунца. Советники ссорились и спорили.
Но я понимала, что большая их часть склоняется к тому, чтобы признать бастарда короля. Как они сами говорили: «На всякий случай! Дай бог здоровья дофину, но воля Господня неисповедима…». К концу заседания о моем регентстве уже никто и не упоминал. Основная часть споров сводилась к тому, возможно ли назначить регентом кардинала Ришона или же стоит предпочесть герцога де Богерта.
Честно говоря, я смотрела на это сборище даже с некоторым удивлением. За четыре с половиной года с момента рождения сына я протолкнула монополию на спиртные напитки, поспособствовала отправке экспедиции, вот уже три года занималась жемчужной Коллегией и всеми торгами, изрядно при этом пополнив казну.
И эти люди, управляющие разными частями государственной машины, абсолютно серьезно обсуждали возможность сделать из дофина марионетку церкви или де Богерта, даже не принимая меня во внимание. Я опасалась, что советники окажутся умнее. Пожалуй, это мне было в плюс. Но насколько же сильна в них инерция мышления! Это просто поразительно!
Сделали перерыв.
Лакеи разнесли уставшим спорщикам горячий грог и сладости. Многие покинули зал, желая сходить в туалет или съесть что-нибудь более существенное, чем пирожное и кубок подогретого вина. Минут через сорок большая часть людей вернулась, и заседание продолжили. Писцы в углу кабинета синхронно покрывали записями уже третий десяток листов. Этим-то бедолагам никто грог не приносил.
