Везде рассказывали сказки о том, как прекрасно и благочинно процветал народ Луарона до той поры, когда покойный Аделард Третий, отец Ангердо, не пожелал пойти против Бога и Святого Престола, назначив себя главой луаронской церкви.
— Мыслимое ли дело, братия мои во Христе, простому смертному, даже и королю, перечить воле Божьей? Матерь Церковь есть твердыня и анклав в любом государстве! И неподсудна она никому. И подвластна только Господу Богу!
Такие или примерно такие речи вели священники, и народ как будто мгновенно выкинул из памяти, что за последние четыре года не было ни одного повышения налогов.
"Как действует эта машина пропаганды, я увидела сама, лично. Выбрав время для поездки в деревню, я хотела убедиться, что учащиеся школы, размещенные в данный момент по деревенским избам, устроены нормально. Сделано это было для того, чтобы отследить появление в деревне чужих людей: отсюда моя семья получала всю молочку. И если добавить отраву в молоко было бы проблематично, то посыпать ядом творог совсем не сложно. Именно поэтому подростки на время были поселены для присмотра за крестьянами в их домах.
Шеппард, за эти годы изрядно раздобревший, а также привыкший к моим частым визитам, почтительно кланялся и басовито бубнил:
— Эвона, какая радость! Нашли, значится, времечко нас проведать! Оно хоть и горе у вас горькое, а про нас, вашвеличество, все ж таки не забыли.
— Спасибо, не нужно. Лучше расскажи мне, как новый бык себя ведет. Все же везли издалека, мало ли что.
— Обнаковенно ведет, как и должно ему. Кормов ему даем наилучших. Стойло ему я самолично утеплял. Аппетит отменный, грех жаловаться. Ближе к весне коровок ему подберем покрасивше, да на дальние пастбища отправим.