— Думаю, тебе пока не интересно, о чем шла речь в начале разговора, и что под этими словами имел в виду Варис, Мария… - я встала и направилась к двери. Хорошо зная, что не нужно погружаться со страждущим на ту же глубину, а лучше оставаться на плаву и вытягивать его, я вышла из комнаты. Надежда, что я заронила семя любопытства в ее сердце, теплилась совсем чуточку, потому что девушка, похоже, не слышала и себя.
Мимо меня по коридору прошла ее служанка, улыбнулась мне и прошмыгнула к хозяйке.
— Самое время выйти из тени твоему письму, Мария, - шепотом сказала я и вошла в свою комнату.
— Вот, держи. Она не хотела показывать его тебе, поэтому, лучше не надо говорить о нем, - я протянула письмо Варису, который долго пялился на свернутый лист, потом поднял голову и посмотрел мне в глаза:
— Она расстроена? – удивлённо спросил брат.
"— Пока она не расстроена, потому что считала, что ваши отношения – вопрос времени, а теперь, услышав именно последнюю твою фразу… Она считает, что мир разбился на тысячи осколков. Представь, если бы ты сейчас… - я не могла подобрать примеры и чуть не ляпнула, что остался один после ядерной зимы.
— Стал никому не нужен? – добавил он, заметив, что я подбираю слово.
— Даже не так, Варис. Представь, что все дело, которым ты жил, которое тебя заставляет вставать рано утром, улыбаться, ждать завтрашнего дня… Оно просто перешло к другому человеку.
Я вынула свою ладонь из его, которой он все время нашей беседы удерживал меня.
— Прочти и сделай один шаг. Не выбирай за ее, не считай, что ты можешь решить, что ей нужно, а что нет. Просто прочти, - я вышла из мастерской и, понимая, что теперь точно не засну, вышла на улицу. Солнце село уже, ворота закрыты, и даже за стенами не слышно детского смеха.
— Как думаешь, если зимой мы выполним все задуманное, нас возьмут в магистратуру? – неожиданный вопрос Грегори заставил меня вздрогнуть. Он шел от озера один, бороздя по полу тонкой веткой. Сейчас он походил на обычного мальчишку, а не на мастера, который сам может повторить любую деталь из дерева. Пальчики его были настолько чуткими, что не требовалось даже веревочки с узелком, которую тут использовали для измерений.