Да, она еще цепляется за тело, но все лишь вопрос времени. Скоро я буду жить в вашем теле, и мы с моим мальчиком объединимся.
Темная посмотрела на Адама, который стоял не шелохнувшись, словно прирос к полу.
— А еще через несколько минут уже я, не вы, спущусь вниз, — улыбнулась миссис Форест. — Уверяю вас. Никто не заметит разницы. Я так долго следила за вами, что знаю даже как вы дышите, моя дорогая. Но что еще важнее, это то, как дышит к вам лорд Хейвуд. Мой дражайший бывший и будущий супруг.
«Ты не мать Адама!» — хотелось сказать.
Пусть она обманула ребенка, сыграв на его чувствах, меня она не обманет. Я понимала, что все ее слова сейчас предназначаются не столько для моих ушей, сколько для мальчика.
Миссис Форест присела на корточки. Ей удалось это с трудом. Я увидела, как она положила руки на плечи Адама и сказала:
— Все будет хорошо. Мы будем вместе. Я вернулась, сынок.
Адам всхлипнул. Кажется, он уже и не был рад тому, что происходит.
Мальчик бросил на меня быстрый взгляд, затем перевел его на ненастоящую мать, и вздохнул.
Конечно, он был виноват. Но и его отец, в моем понимании, виноват не меньше. Вот к чему приводит отчуждение от собственного ребенка. Отсутствие любви отца. Если Каро справилась, хотя и превратилась в колючку с несносным характером, то внешне веселый и добрый мальчик внутри сломался и играл ту роль, которую хотел видеть его отец.
А когда появилась возможность вернуть мать, он вцепился за нее со всей отчаянностью одинокой и брошенной души.
Как бы ни была я зла, но не могла ненавидеть Адама.
Мне просто стало его жаль.
«Дарен не придет!» — почему-то поняла я и закрыла глаза.
Меня оставалось все меньше и меньше. Я таяла. Я уходила.
— Это неправильно! — вдруг раздался крик.
Тело вздрогнуло. Охнув и не совсем понимая, что происходит, я полетела вниз, упав и ударившись об каменный пол.
Грудь пронзило теплом. Это вернулась моя душа, прежде цеплявшаяся за жизнь из последних сил.
Я открыла глаза, села, чувствуя себя как после продолжительной болезни.
Он погасил свечи. Я только теперь поняла, что произошло.
Адам пожалел меня, или понял, что темная душа вовсе не его мать?
— Что ты натворил, мерзкий мальчишка? — зашипела миссис Форест и с силой швырнула ребенка в сторону.
Я перекатилась набок, ощутив, как сбила горячие свечи. Кожу на ладони обжег мягкий воск, тотчас застывший, едва шевельнула рукой.