Определенно, жизнь начала поворачиваться ко мне своей лучшей стороной.
— Ну что, двуногий, поздравляю! — Фырк, который всю дорогу до раздевалки молчал, видимо, переваривая услышанное, наконец-то не выдержал. — Похоже, твоя звезда действительно взошла! Теперь ты будешь не просто адептом-недоучкой, а почти настоящим хирургом! Мне, признаться, в операционной будет гораздо веселее, чем в этой вашей дребезжащей карете. Там хоть экшен какой-то, кишки, кровь, все дела! Не то что эти ваши бабушки с давлением да дети с соплями.
Я только усмехнулся его кровожадным комментариям. Пусть себе радуется. Мне тоже было отчего радоваться.
В раздевалке я быстро переоделся в свою гражданскую одежду. Настроение было такое, что хотелось петь и плясать. Сегодня я решил не экономить на билете и поехать домой на автобусе. Заслужил, в конце концов! Нужно отметить это дело чем-нибудь вкусненьким. Может, даже шаурмой у Ашота. Двойной. С острым соусом.
Жизнь определенно налаживалась.
В автобусе, пока мы тащились к моему району, Фырк не затыкался ни на секунду.
Его скрипучий голосок зудел у меня в голове, как неотвязный комар. Я смотрел в окно на мелькающие дома и деревья и с тоской думал, что нужно срочно найти магический или хотя бы народный способ, чтобы этого пушистого комментатора можно было хотя бы иногда ставить на «беззвучный режим». А то моя нервная система скоро даст сбой.
Ну ничего. Завтра выходной. Смогу поискать информацию о нем.
— О, гляди-ка, двуногий, а вон та тетка в леопардовых лосинах явно пытается закадрить водителя! — не унимался Фырк. — Или это у нее просто нервный тик, и она так отчаянно подмигивает? А вот тот мужик с портфелем, по-моему, спит с открытыми глазами. Интересно, ему снятся бухгалтерские отчеты или голые нимфы? А ты чего такой кислый, а? Радоваться надо! Тебя же почти в хирурги взяли! Будешь теперь настоящие кишки ковырять, а не…
Тут Фырк резко оборвал свою тираду и взволнованно пискнул:
— Стоп! На двенадцать часов! Объект повышенной привлекательности в зоне видимости! Да это же твоя Вероника!
Я удивленно повернул голову.
В нескольких рядах впереди сидела Вероника Орлова. Она была в наушниках, смотрела прямо перед собой, и ее красивый, точеный профиль был хорошо виден на фоне мелькающего за окном пейзажа. Меня она, разумеется, не замечала.