Внимательно смотрящие ниргалы кивнули, протянули руки и зачерпнули полные ложки… из миски гнома, подули и отправили кашу в рот.
— А-а-а! — как оглашенный завопил гном, прижимая глиняную посудину к груди и едва не плача. — Нет! Нет мой миска черпать! Свой, свой офисяный каша кушать!
— Не ори! — рыкнул я. — Ниргалы, все правильно, но ешьте из своих мисок. И кивать каждый раз не надо!
— И покласть мне два ложка офисяный каша обратно! Полный два ложка! — встрял гном, топорща бороду.
— Тикса! Не мешай, ничего тебе не станется без двух ложек.
"Обиженно запыхтев, гном сосредоточился на поедании, прикрывая миску локтями от сидящих по бокам ниргалов. Я же внимательно осмотрел методично едящих ниргалов и остался довольным — держали ложки они абсолютно правильно, с глотанием твердой пищи проблем также не возникло. Все делали правильно. Значит, знания остались в их голове, просто их запрятали так далеко, что и не найти, но тело помнило и все делало само. Вот и хорошо.
Спустя час лагерь был собран и мы тронулись в путь.
За нашими спинами догорал погребальный костер с останками третьего ниргала. Шурдов и нежить я сжигать не стал. Много чести будет для этих ублюдков. Просто велел ниргалам порубить тела гоблинов и кости пауков на мелкие куски и оставить диким зверям на поживу. Та же участь постигла и пущенную под нож лошадь. Чтобы трупы не поднялись в виде мертвяков и не пошли по нашему следу.
Отступление третье— Прошло столько дней, а вы все топчетесь на месте! Неужто его прогнившая душонка оказалась столь стойкой к силе убеждения Создателя нашего Милосердного? Неужто не сумели сломить его сопротивление? Как может он противиться столь долго?
Рывком отвернувшись от окна, облаченный в богато расшитый золотыми узорами плащ старик сурово взглянул на скромно стоящего у самых дверей отца Ликара и велел:
— Отвечай!
— Лучшие вопрошатели ордена день и ночь проводят в пыточной, ваше святейшество, — не поднимая головы ответил священник в простом сером одеянии.
— Не допросы и не пыточная, отец Ликар! Келья покаяния и сокровенная беседа во спасение души! — громыхнул голосом старик.