Он вел себя так, будто его руки не запятнаны кровью тысяч невинных жертв и он не вынашивает планы еще более масштабных акций устрашения.
Лето испытывал неудобство от столь сомнительного соседства: конечно, он мог бы проявить больше энтузиазма, но Якссон не поверил бы в его искренность. Поэтому герцог лишь старался найти верный тон, прихлебывая крепкий обжигающий коньяк и перекатывая его во рту. Лето оглядел многочисленные широкие окна, которые придавали объем и воздушную легкость огромному сооружению.
– Вы не собираетесь совершить какую-нибудь диверсию на Элегии? – спросил он наконец.
Якссон промокнул губы тонкой салфеткой из лишайникового волокна.
– Это всего лишь пересадочный пункт, Лето. Я зарезервировал представительскую каюту на частном фрегате, который прибудет со следующим лайнером, – он посмотрел на стенной хронометр, – который появится здесь через час. Так что приготовьтесь. О деле мы поговорим в пути. Пока давайте насладимся приятным обществом друг друга.
Лето вовсе не наслаждался этим, но смог притвориться, постоянно напоминая себе, что каждый маленький шажок вперед приближал конец этого чудовища.
Когда лайнер Гильдии прибыл, они присоединились к другим пассажирам, направившимся на фрегат, которому предстояло доставить их на борт лайнера. Частные апартаменты, которые ему предстояло разделить с Якссоном, снабжались маленьким люком, через проем которого виднелась лишь небольшая часть интерьера. Бесчисленные корабли уже висели на местах; каждый представлял какой-либо благородный Дом, купцов и послов; в соседних судах могли путешествовать смертельные враги, союзники или просто незнакомцы.
Когда их пассажирский корабль закрепили в трюме лайнера, Якссон откинулся на спинку кресла и обратил на спутника острый, как кинжал, взгляд.
– Ну, давайте теперь поговорим о деле.
Лето хотелось кричать каждый раз, когда этот человек говорил «друг мой», но он сохранял нейтральное выражение лица.
– Многих воспламенили ваши кровавые спектакли, Якссон.
Мятежный лидер испустил вздох нетерпения.
– О, впереди еще достаточно смертей и страданий, но я не желаю стать козлом отпущения.