– Ты же сам приказал нам с братом навредить Атрейдесам, – дерзко возразил Раббан. – Я и поступил согласно твоему приказу.
– О, нет никакого сомнения, что ты сильно навредил Лето, а теперь можешь отправиться на Ланкивейл, чтобы помучить его человека. Мне не нужны подробности… если я сам их не потребую.
Раббан ощутил одновременно радость и облегчение.
– У меня есть новейшие пыточные помещения, оборудованные по последнему слову техники. Приборы, позволяющие усиливать боль и продлевать ее. Холлик станет первым испытуемым.
– Отрегулируй свои приборы под этого человека и помни, что он служит Атрейдесу, – заметил барон. – Мне же не терпится узнать, что придумал мой милый Фейд, чтобы им насолить. Между прочим, я тоже придумал план, чтобы обеспечить еще один плацдарм на территории этого проклятого Дома. – Он усмехнулся своим мыслям. – Такой слабости я не ожидал найти…
Питер был заинтригован.
– Что это за план, милорд барон?
– Не сейчас, Питер. У меня есть тайны даже от моего ментата, но ты сможешь помочь позже.
Барон поправил антигравитационную подвеску и направился в широкий проем, ведущий в душ. Раббан и бракованный ментат пошли за ним, а за ними двинулись еще три раба. Все они вошли в обширное душевое помещение, снабженное насосами возврата воды и коллекторами влаги.
Когда барон принял душ и рабы растерли его полотенцами, Питер подумал, не попросить ли дополнительное вознаграждение за поимку Гарни. Ему уже гарантировали несколько месяцев жизни – это передышка, но ментату хотелось большего.
Рабы одели хозяина, привели его одежду в безупречный порядок, и в таком свежем виде барон снова предстал перед ментатом и племянником.
– Возьми бализет с собой, пусть Холлик споет ради сохранения жизни.
– Но бализет сломан, – недовольно пробурчал Раббан.
– Это вы его сломали, – пробормотал Питер. – Он поврежден, но не уничтожен.
Барон рассмеялся.
– Какая разница, Питер? Моему племяннику медведь наступил на ухо.
Раббан грубо вырвал инструмент у ментата.