– Васена! Иринку положили на сохранение в больницу, – паниковал он. – Она говорит, что все в порядке, и врачи меня успокаивают, но я подозреваю, что они мне что-то недоговаривают!
– Спокойно, – принялась уговаривать я его. – Я сейчас ей позвоню, меня она обманывать не станет. Договорились?
– Васька, приехала бы ты! – попросил он.
– Приеду, – твердо пообещала я.
И набрала Иринку, выспросила у нее с пристрастием, что за сохранения такие, приведшие папика в состояние паники, ни разу в жизни им не практиковавшееся.
– Он мне не верит, – смеялась Ирина. – И врачам не верит, считает, что мы его пугать не хотим!
– Я твоим врачам тоже не сильно верю! Зачем тогда тебя положили в четверг, в конце недели, если это плановая проверка, что за срочность-то такая? – проворчала я с подозрением. – Завтра приеду и сама с ними разберусь!
– Да все в порядке, Васька! Это же хорошая клиника, они работают без выходных! Что ты будешь срываться, Васена, у тебя ж там вроде как роман? Вот честное слово, с нами все в порядке! В том смысле, что со мной и твоим братиком!
– Вот завтра и поговорим, – оборвала я разговор постановлением.
Сидевшие за столом с явным напряжением слушали мой разговор по телефону и разглядывали меня вопросительно.
– Что-то случилось? – не выдержала Надежда Ивановна.
– Папину жену положили на сохранение в больницу, он в панике.
– Да, конечно, – поспешно согласилась она. – Но это очень грустно, что ты уезжаешь, Васечка. Ты стала для меня очень дорога, как родная внучка, и мне совсем не хочется так скоро с тобой расставаться.
– Я обязательно еще приеду. А вы письмо закончите, и его привезет в Москву Влад, договорились?
– Да, да, – кивнула старушка. – Так будет лучше всего.
Битов ничего не сказал почему-то.
Нечто неуловимое, но ощущаемое было в нашем стремительном и каком-то немного отчаянном соединении.