Я, уже не соображая ни черта, улеглась на асфальт рядом с Битовым, дыша, как выкинутая на берег рыба, сотрясаясь всем телом. Все! Пусть теперь нас спасает кто-нибудь другой! А я полежу!
И именно в этот момент что-то громко затрещало, и здание рухнуло, сложившись внутрь! А Битов каким-то нечеловеческим усилием смог мгновенно перевернуться и полностью накрыть меня своим телом, защищая от ударной волны, несущей на нас бетонное крошево, перемешанное с пылью и грязью. И потерял сознание.
Я почувствовала, что жива, только потому, что поняла, что сейчас умру!
Я не могла дышать! Все попытки вдохнуть ехидно проваливались, напоминая о тщете жизни.
Как сэндвич, ей-богу! Мне даже смешно стало.
А потом у меня поплыли темные круги перед глазами, и я начала куда-то проваливаться в пустоту… И вдруг почувствовала невероятную легкость освобождения, и смогла втянуть в себя воздух через зубы, и, открыв глаза, увидела сюрреалистическую картину: серые люди укладывали серого Битова на носилки, какой-то серый человек опустился передо мной на одно колено и начал поднимать меня на руки.
Я посмотрела в лицо поднявшему меня мужчине и узнала его.
– Саша, – незнакомым хриплым голосом сказала я, – пусть они осторожно с Владом. У него перебиты ноги.
– Они знают, Васенька, – мягко, почти нежно уверил он меня и куда-то понес.
– Как он?
– С ним все будет хорошо, – уверил Саша.
Он все куда-то меня нес, потом положил на приятно холодящую спину поверхность, которая вдруг железно загрохотала подо мной, и нас с поверхностью втолкнули в какую-то машину.
Я открыла глаза и первое, что увидела, – чернеющую темноту за окном. Что, уже ночь? Я услышала какой-то звук, повернула на него голову и увидела девушку в зеленой форме: легкие брюки, рубашка и шапочка на голове – и поняла, что это медицинская одежда.
– Можно попить? – прозвучал мой голос почти басом.
– Вы пришли в себя, – улыбнулась мне медичка.