– Вот теперь ставьте трубку, – сказала она обалдевшему доктору."
"Сделав все необходимые уколы и процедуры, доктор строго приказал ей следовать за ним, а зайдя в ординаторскую, плотно прикрыл дверь и спросил:
– Как вы догадались? По всем признакам у него тяжелый сердечный приступ с возможным последующим инфарктом!
– Так он у него и есть, вы же сами видели. Да я бы и не догадалась, но буквально три лекции назад профессор приводил нам подобный пример. У пациента в трахее застрял кусочек кости, а от страха, что не может дышать, у него случился сердечный приступ, который его и спас: от каждого вдоха сильная боль отдавала в сердце, поэтому он старался дышать очень тихо, как в нашем случае.
Человек, которого Лида спасла, оказавшийся и на самом деле весьма и весьма большим чиновником, жизнь свою ценил по самому высокому тарифу.
Сделать, и не только для нее, этот человек мог очень многое. Поэтому еще за год до окончания института в ректорате лежало индивидуальное распределение студентки Ладожской в московскую Первую градскую больницу, а лично у нее на руках оказался ордер на две комнаты в коммунальной квартире, выданный молодому специалисту за особые достижения и заслуги.
Вот так она стала москвичкой, а вот Вася… Хоть они и были женаты, но фамилию она сохранила девичью, да и не в этом суть. Это же Москва! Его отказались прописывать на этой жилплощади, аргументируя тем, что это резервное профильное жилье, а в ордере числится только Ладожская с сыном. Так что Вася пролетел и хотя сильно негодовал на бюрократию, но остался временно прописанным в общежитии, ну а жил с Лидой, если это можно так назвать.
Институт она окончила с отличием, интернатуру тоже, работала на полторы ставки, сына практически не видела, отдав в садик в круглосуточную группу, то есть забирала ребенка лишь на выходные. А куда деваться, если раньше девяти вечера домой не приходила, а точнее, еле приползала без сил.
Василий «полуработал», пропадал порой на несколько дней, возвращался всегда с какими-то требованиями, выяснениями отношений.