Но батя договорился с умельцами, «газоны» ему восстановили, и даже лучше, чем были прежде, сделали. Тогда он оформил документы, открыл свое дело и с помощью друзей и в основном для них же стал организовывать пробеги по Карелии да ближайшим к Питеру местам, а позже и в Финляндию.
Начиналось все как продуманный и тщательно организованный досуг для знакомых и многочисленных друзей и их знакомых и так далее, по цепочке рекомендаций из уст в уста. Но постепенно потребовалось расширение дела, желающих такого отдыха находилось все больше и больше, пришлось Константину Григорьевичу расширяться: и парк машин увеличивать, и новые маршруты разрабатывать, и со знакомыми лесниками и проводниками чуть не по всей России договариваться, и оборудование для сплавов закупать – одним словом, пошло дело и имело большой спрос.
А тут как раз и Влад уж институт оканчивал, начал его Константин Григорьевич постепенно к делу своему пристраивать, планами делиться, да Влад не загорелся.
– Я ж, батя, строитель, какой мне на фиг туризм? Только в виде участника.
– А ничего, – бодро настаивал Константин Григорьевич. – В любом деле найдется занятость для хороших специалистов. Мне вон базы, кемпинги уже сейчас нужны, пока покупаем и в аренду берем старые, но и новые строить придется!
Но не убедил. И, получив диплом, Влад вроде и принялся помогать, да так ему это на душу не ложилось, что больше сам инструктором да проводником у отца подряжался, только б от людей подальше.
Был у отца друг детства, для Влада дядь Павел, к тому времени весьма состоятельный человек. Как водится, из-за дел бесконечных друзьям редко удавалось встретиться да посидеть, пообщаться. Но как-то раз дядь Павел с отцом созвонились, обоюдно возмутились, выказав легкое матерное неудовольствие жизнью такой и делами, что мешают душевно-алкогольно посидеть с другом, и договорились о встрече.
Порыбачить в тишине и неспешно друзья очень уважали, да и посидеть после баньки за ухой, растворяясь в звенящей тишиной и величием природе, любовью не обошли.