И, понимая, что я не в силах продолжать разговор о Михаиле, осведомилась о моем здоровье.
— Врач сказал, что давно не видел, чтобы женщина так хорошо переносила беременность, — похвалилась я, поглаживая живот. — Легкая тошнота по утрам — не считается. А головокружение — так это от счастья.
— Вот увидишь, все образуется! — пообещала Хилари.
Мне хотелось верить ей всем сердцем. И я старалась не обращать внимания на предательский голос, все чаще звучавший моей голове. Голос, принадлежал отцу, разумеется. Он словно наяву читал проповеди, говорил, что падшая женщина не достойна счастья.
Последнее пугало меня больше всего. Разве плод, зачатый в любви, может так называться?
Свадьба Хилари была прекрасна, хоть и скромна. На нее пришли лишь самые близи друзья и родственники. Всего присутствовало человек двадцать от силы, мы с Михаилом — одни из них. Он преподнес молодым роскошный подарок — документы на дом, выкупленный из кредита.
— Ты могла вообще ничего не дарить, — сказал Михаил, держа меня под руку и склонившись к уху. — Ведь я передал презент от нас обоих.
— Знаю, — согласилась я, хотя меня все еще терзали сомнения.
Здравый рассудок подсказывал: все идет своим чередом. Так, как надо. Так, как это принято в Европе. Но вталдыченные отцом истины крепко засели в моем разуме и не давали покоя.
Ночью после свадьбы Хилари я отказала Михаилу в близости, сославшись на плохое самочувствие.
— Что случилось? — забеспокоился он. — Вызвать врача?
— Ни в коем случае! — предупредила я. И, приложив руку ко лбу, соврала: — Всего лишь небольшая мигрень. Уже выпила аспирин, так что все в порядке. К утру пройдет.
Не спала я долго, прислушиваясь к размеренному дыханию Михаила. Ненавидела свои сомнения, но не могла отогнать их прочь. Всю ночь они донимали меня, как назойливые комары, лишая сил и будто и в самом деле высасывая кровь.
В итоге утром я проснулась подавленной и уставшей. Михаил ушел рано, оставив на столе записку с пожеланиями доброго утра. Я улыбнулась, читая ее. Ночные сомнения показались пустыми и неважными.
Ближе к обеду пришла Эрика, и мы вместе решили перебрать гардероб Михаила. Мне нравилось прикасаться к его вещам, перекладывать их, вдыхать запах свежего белья. Было в этом процессе нечто уютное и умиротворяющее.