Сама, что ль людских законов не знаешь?
– Как родственникам? Они брат и сестра?
– Ну, да? А я разве че-то другое сказала? – буркнула старушка, безмятежно перекладывая с места на место постельное белье.
Почему-то я ничего не слышала про братьев и сестер Зака. Как же так?
– Эвениза внебрачная что ли? – предположила я.
– Тьфу на тебя! Самая че ни на есть законная.
– Ничего не понимаю.
– А тут и понимать нечего. Бабка ее, дочь Всеведа, в свое время делов накуралесила – как мать померла, замуж выскочила по собственному почину, да и смылась с отцовских глаз подальше вместе с голодранцем-мужем.
– Троюродные, – вычислила наконец я.
– Че?
– Я говорю, что они троюродными считаются, – сердце забилось в удвоенном темпе, мысль неоконченной, повисла где-то на задворках сознания.
– Ну, да. Так и есть, – Эгебельдеризенция тряхнула головой, и во все стороны разлетелись седые кудряшки.
– А Закхариус знал, что у них одни корни? – дышать становилось все тяжелее. Что же мне не дает покоя?
– Не знаю, – скисла старушка – уж очень она не любила быть хоть в чем-то несведущей, – может знал, а может и нет. Я-то их бабку в лицо признала, потому мне все как на ладони, а вот они сами…, – лавочница задумчиво замолчала, после чего отчаянно хлопнула себя по щекам.
– Илея, пожалуйста, – я обняла за плечи разбушевавшуюся старушку, – все же закончилось хорошо, Эвениза вышла замуж за другого, кровосмешения не произошло.
– И вправду, – мгновенно успокоилась Эгебельдеризенция, – че это я? Все было так давно, да и самое страшное не случилось.
Да как сказать. Страшное случилось для Зака, и тогда, и вот сейчас.