И до конца пути, неугомонный Грэди таскал мне букеты всяких разных цветов и даже ободрал какой-то куст, надо отметить это было весело. Ухажёр не оставлял попытки соблазнить меня и уговорить, дать согласие, стать его женой, об этом он спрашивал меня каждое утро и вечер. А Каела скрипела зубами от злости и, казалось, лопнет, такой взбешённой она была.
— Завтра конец пути, — вечером сообщил Ронан, подавая мне миску с похлёбкой.
После его слов аппетит резко пропал, а сердце сжалось от недоброго предчувствия.
— Хорошо, — кивнула, отставляя чашку в сторону, села ровнее, подтянула ноги к груди и положив на колени подбородок, уставилась невидящим взглядом вдаль.
Я просидела, наверное, в такой позе больше часа, не обращая внимание на язвительные слова проходящей мимо меня, как бы невзначай Каелы.
— Проводишь? — попросила охранника, с трудом поднялась и направилась к реке, вдоль которой мы двигались всё это время.
— Да
У воды постояв какое-то время, пытаясь разглядеть в темноте спешащего ко мне Кахира, я всё же нашла силы умыться и привести себя в порядок.
— Подашь, ткань? — попросила Ронана, протягивая руку, но была сбита тёмной быстрой тенью, скатываясь с обрыва к воде, услышала ругать охраны и предсмертный крик Каелы.
Очнувшись, я не шевелилась, каждое незначительное движение причиняло безумную боль во всём теле. Открывать глаза было лень, сопротивляться, бороться? Я устала…
— Что вы сделали?! — взревел мужчина, его громкий голос прозвучал настолько жёстко, холодно и сурово, что я невольно поёжилась и чуть приоткрыла глаза.
Полог с повозки сняли и по глазам ударил яркий солнечной свет ослепляя.
— Виновный наказан, — заикаясь промямлил Грэди, захлёбываясь словами, будто его горло с силой сдавили.
Я вновь попыталась открыть глаза, осторожно повернув голову набок — удалось. Кажется, мы добрались до пункта назначения, двор каменной крепости был битком заполнен воинами, они с грозным видом окружили мою повозку и мужчину стоячего вполоборота ко мне, из-за этого его лица я не видела.