В тот день, когда Анрэй дал слово своему наставнику, что возьмёт Иту временной женой и увезёт её в долину, он узнал о двойной игре Тирса. Хитрый, жадный старейшина, был уверен, что его — калеку не выберут риагом, но мечтал о власти. Это желание помутило разум мужчины, он бредил о богатстве, о поклонении. Увидев мальчишку, растерянного, напуганного в чужом туате, вложил в голову ребёнка, оторванного от мамы, мысли о великой стране, которой должен управлять достойный. Только знал, что за спиной Анрэя будет стоять он.
Тогда Анрэй чуть не убил своего наставника — удержали, доказательств не было. Тогда Анрэй забрал Иту и поспешил в долину, под защиту стен, пытаясь оторваться от преследователей. Девушка не знала своего отца, была напугана и оставить её в туате, где в скором времени начнётся переворот, тем более, когда дал слово, Анрэй не мог. Всё это мне рассказал Кахир, стоило мне вернуться в долину, после похищения.
Танисту тоже досталось и от меня, и от его супруги, за тайны, за молчание… Ведь сказав, всё откровенно, предупредив, можно было многое избежать. Не знаю, чем там наказала Кахира его супруга, но ходил он надутые ещё месяц.
— Лиам, не уезжай, не попрощавшись, — попросила парнишку, устало вставая из-за стола, — тётушка было всё очень вкусно, всем спокойной ночи."
"Поднимаясь в комнату, снова и снова прокручивала в голове события двухлетней давности. Обида за недоверие, непонимание уже прошла, а на душе всё равно было тошно.
ЭПИЛОГ
— Куинн! — крикнула Кира и громко заколотила в дверь, видимо, уже не первый раз зовёт.
— Иду, — отозвалась, тихо пробормотав себе под нос, — ни минуты покоя, а здесь столько ещё надо изучить.
— Куинн, тебя Кахир обыскался.
— Я же сказала, что работаю в комнате-мастерской. Что у него случилось?
— Нужен совет, сегодня с жалобой пришли, а он не может разобраться, кто виновен.
— Угу, а то я его не знаю и тебя тоже, — усмехнулась, подозрительно сощурив глаза, пристально посмотрела на женщину.
С тех пор как я нашла, что скрывает в себе тёмная комната, я каждый день, чуть больше часа, пропадаю здесь. И это моих верных соратников жутко беспокоит, ходят, проверяют, но ничего не обнаружив в недоумении покидают комнату, что можно так долго делать в помещении, заваленным бумагой, чертежами, тканью и прочим хламом.