Пришли с севера фении (наёмники), их ничего не останавливало, много жителей погибло, кто смог, укрылись в лесах, — нахмурился Анрэй, вспоминая произошедшее, — меня сочли мёртвым, Колум утащил меня и скрыл в чащобе, выходил…
— Спасибо, — беззвучно прошептала, глядя на друга Анрэя.
— Как только смог подняться, отправился домой, по дороге собирая людей, оставшихся без крова, — со злостью в голосе продолжил рассказывать муж, сжав кулаки так, что костяшки побелели, — они сейчас расселились в пустых домах селения в каменной пустоши.
— Значит, туата Дуйбне больше нет? — спросил Кахир, — что с твоим наставником?
— Тирс перед нападением покинул туат, сказали к нам подался? Он не с вами?
— Нет, видимо, не дошёл, возможно, встретил наёмников
— Наёмников? — вскинулся Анрэй, обеспокоенно переводя свой взгляд то на меня, то на Кахира.
— Куинн, их напугала, — воскликнул Мак, тот самый молодой парнишка из охраны, и чуть тише продолжил, после того как на него шикнули старшие, — кипятком и огнём, грозилась.
— Меня не было в селении, когда они приходили, Куинн удалось откупиться, — хмыкнул мужчина, — но видно ненадолго, Колум сказал, никого живого не осталось?
— Лимка только успела спрятаться в пещере, ходила подружку искать, — пояснил Колум, — она то и рассказала, куда вы ушли: «туда где сосульки из пола растут и озеро волшебное есть».
— Услышала крик и звон оружия, скрылась в пещере, проскользнув в щель, — продолжил Анрэй, — вышла, когда всё стихло, влезла в погребок, набрала с собой еды и неделю жила в пещере.
— Лимка, — прохрипела я, давясь слезами.
— Куинн, ты брось мне здесь, — неожиданно громко рявкнул Кахир, — ты не можешь отвечать за их жизнь, звала всех, отказались!
— Я сейчас, — пробормотала, поднимаясь из-за стола и, не глядя под ноги, побрела вниз по склону, сейчас мне хотелось орать, рычать, сделать хоть что-нибудь, чтобы облегчить дикую боль, разрывающую мою душу.
Сквозь стоящий гул в ушах услышала голос Кахира: «Оставь её, ей надо побыть одной».
Спустившись с холма, присела на поваленное ветром трухлявое дерево и уставилась мутным от слёз, немигающим взглядом вдаль. Мои слёзы нескончаемым потоком катились по щекам, собственное дыхание с шумом шквалистого ветра отражалось в моей пустой голове гулом. С каждой минутой становилось всё прохладнее, зубчатые очертания гор, приобретали чёткость, контрастно выделяясь на фоне темнеющего неба.