Наследница старой башни

- Ну ничего-ничего, ты же моя любимая сестрица, я должна позаботиться, чтобы ты не испытывала неудобств – голода, например, или жажды!

Эту тварь явно восхищало мое беспомощное положение. Я терпеливо ждала пока вся компания уберется отсюда, чтобы постараться вытошнить эту мерзость, но уходить они явно не торопились – ждали пока подействует.

Прошло минут десять или пятнадцать, и я уже начала надеяться, что на меня местная наркота каким-то странным образом не действует, но как только я попробовала шевельнуться и встать с табуретки, комната резко раздвоилась в глазах, и голос Белинды, которая что-то в этот момент спрашивала у Шейхи, стал казаться гулким и не слишком отчетливым…

Утром я проснулась на тюфяке, изъеденная клопами и очень плохо соображающая.

Похожее состояние у меня было только один раз в жизни, когда в конце девяностых в гостях у знакомых вся компания отравилась паленой водкой. Слава богу, умерших тогда не было, но больше десяти человек попало в больницу. Я тоже отлежала под капельницей пару дней…

Сперва меня сильно напугал внешний вид камеры, но потом, медленно и туго я начала соображать.

Пусть мысли и путались, как при сильном опьянении но я хотя бы понимала, что это действует тот самый наркотик, который залили в меня. В какой-то момент у меня даже появилась надежда, что до суда я успею прийти в себя, но тут дверь в камеру распахнулась, и компания, навестившая меня вечером, вошла в полном составе…"

"-- Держите ее! – скомандовала сестра. Обращалась она к солдатам, и голос ее гулко отдавался в голове.

Мне казалось, что звук идет одновременно из двух разных источников. За этим двойным звуком полностью терялся смысл сказанного…

-- Сегодня и половинки хватит, светлая госпожа. Как бы лишку ей не дать,– озабоченность в голосе Шейхи показалась мне ужасно смешной, и я даже захихикала…

Сам суд я почти не помню. Меня куда-то вели, толкали, кажется даже били. Впрочем, боли я не чувствовала, как и не понимала, что говорят окружающие меня люди. Больше всего мне хотелось лечь и закрыть глаза.

В конце концов этот бессмысленный гул в голове так надоел, что я просто стала кивать головой, соглашаясь со всем...

Смутно помню большое помещение, где сидели десятки каких-то людей. Мне задавали вопросы, и временами я даже понимала, что обращаются ко мне и пыталась отвечать, но мой собственный голос казался мне таким забавным, что я все время срывалась на смех. При этом меня совершенно не заботила та опасность, которая мне угрожала.