— Вы же пришли с дочкой, разве нет?
— Нет, что вы, — он добродушно машет рукой. — Сюзанна — моя племянница.
Честно говоря, я удивлена. Маленькая девочка, которую я видела с ним, очень похожа на самого Геворга Арменовича — те же большие карие глаза, широкие брови. А впрочем, он ведь все равно родственник.
— Ясно, — вежливо киваю.
Он тем временем продолжает:
— Сестра недавно развелась, вот, приезжаю к ней, помогаю, чем могу. Так страдает, бедняжка, все глаза выплакала. Обмельчал нынче мужик, обмельчал…
Моя левая бровь ползет вверх — такой фразы не ожидаешь услышать от армянского мужчины.
Геворг Арменович будто бы и не замечает моего удивления, продолжает:
— Не понимаю тех, кто изменяет своим женам. Ни детей не постеснялся, никого… Взял и ушел к любовнице, а моя бедная сестра осталась с двумя детьми. Вот если бы мне женщина родила двоих, я бы ее ни на кого не променял.
Не знаю, зачем мне знать подробности его семейных дел. Но, может, ему просто надо кому-то выговориться? И история-то какая у его сестры похожая на мою.
— К сожалению, жизнь далека от сказки, — говорю со вздохом.
— Мудро сказали, — соглашается Геворг Арменович. — Ни отнять, ни прибавить. Но почему-то мне чувствуется в ваших словах тоска, у вас все в порядке, Мария? Айк вас не обижает, надеюсь?
Вроде бы вопрос вежливый, но от этого не менее неприятный.
— У меня все хорошо, — старательно прячу эмоции.
— Правда хорошо? — Его лицо выглядит обеспокоенным.
Этот вопрос не в бровь, а в глаз, к тому же совершенно бестактный, мало ли какие у меня могут быть причины.
— У меня здесь неподалеку живет мама, — пожимаю плечами. — Мы ее навещаем, вот решила совместить.
— Ах вот что, — тянет он с преувеличенной радостью. — А то я уже испугался, что вы с Айком разъехались.
Мгновенно напрягаюсь.
Четко понимаю — он знает, что мы разъехались, ведь не просто так это сказал. Но откуда? Неужели свекор доложил?
— Извините, но мне не хотелось бы обсуждать свою семью. — Я морщу лицо.
— Конечно же, я вас понимаю, — кивает он. — Отношения — штука непростая. Но знаете, меня дико раздражает, когда мужья совершенно не ценят своих жен.