С помощью меня бесил жену, вот что ему было нужно! Поэтому и в приемную вернул, так медленно вел по парковке, чтобы она успела выйти и увидеть нас."
"— Айк Барсегович, это ни в какие ворота! — начинаю визжать. — Я вам не актриса, чтобы вызывать у вашей жены ревность. Я ношу вашего ребенка, я…
— Стоп, — он останавливает меня движением руки. — Давай договоримся. Будешь исполнять свою роль, останешься работать еще пару-тройку месяцев, потом декрет и станешь получать алименты на ребенка. На этом все.
Он говорит это все вроде бы спокойно, но у меня мороз по коже. Четко понимаю, что спокойствие его напускное, он по-прежнему злой как черт, и есть вероятность, что, если не выйду добровольно, он меня попросту выкинет силой. Вон как играет желваками!
Молча хватаюсь за ручку двери и выскакиваю из машины.
Стою, со скорбной миной наблюдаю за тем, как джип Амаряна отъезжает и скрывается за поворотом. На глаза мгновенно наворачиваются слезы, смахиваю их рукой.
Сука! Сука! Сука!
В сердцах стучу ногой по тротуару и только тут замечаю, что стою возле огромной лужи, оставшейся после обильного дождя, который недавно закончился. Естественно, вокруг грязно, и мои белые лодочки испачкались. Они, между прочим, замшевые.
— Сука! — тихо верещу.
Будто этого мало, мимо проезжает на скорости сиреневая тачка и обдает меня из той самой лужи, возле которой стою. Как специально.
— Ах ты тварь! — ору во все горло.
Оглядываю себя — белая юбка в грязных разводах, замшевые лодочки будто выкупали в луже.
Звездец, а не день!
Только потом до меня доходит, что проехавшая машина очень похожа на седан Катьки из бухгалтерского, сестры жены Амаряна. Цвет больно необычный — ярко-сиреневый. Не удивлюсь, если это она меня облила.
Что ж это за семейка паршивая!
Глава 36. Женский батальон детективов
Мария
— Съешь что-нибудь, — убеждает меня мама. — Хоть один блинчик.
Я сижу на нашей крошечной кухне, пью маленькими глотками чай с лимоном и не могу есть, хотя с утра во рту не было ни крошки.
— Не голодная, — вместе с ответом из моего горла вырывается всхлип.
Я очень стараюсь держать эмоции внутри, но они все равно прорываются. К тому же мама — не тот человек, перед кем можно изображать нейтральную мину, когда на сердце тоска. Она все мои эмоции видит на раз, ибо великолепно меня знает.