Но все, что случилось после… Твой уход, все, что мы пережили, пока искали пути друг к другу, третья беременность, опасности, Туманян. Маш, это такая мощная прививка от глупых мыслей!
— Еще скажи, прививка от измен, — хмыкает она.
— Именно так, — киваю. — Считай, привит от этого дела до конца дней.
Она издает нервный смешок.
А вот мне не до смеха.
— Маш, — беру ее за руку. — Я тогда наивным идиотом был. Эгоистично думал, что мне чего-то в этой жизни не додали… А на самом деле в тот момент я уже был благословлен свыше.
В этот момент замечаю, как у Марии влажнеют глаза.
Она чуть сжимает мою ладонь, отвечает:
— Я очень люблю тебя, Айк. И поэтому я прощаю тебе то, что в тот момент ты схватился за ремень.
О как высказалась.
Вроде гадость сказала. Больше того, женам подобные разговоры не по чину."
"Но прия-я-ятно… Аж до дрожи. Меня ревнуют. Меня любят!
Мои губы сами собой растягиваются в улыбке от уха до уха.
— Машенька, — тянусь к ней. — Драгоценная моя, самая любимая…
Тянусь к ней, ловлю губами губы и млею от концентрированного удовольствия.
Она не пытается прекратить поцелуй, нежно на него отвечает.
А больше мне ничего не нужно.
Маша, которая меня простила, дети, которые мне рады, брак, который я буду беречь до конца своих дней.
Эпилог. Отпускники
Мария
Я просыпаюсь от того, что чувствую спиной тепло мужа.
В первую секунду даже не понимаю, что происходит.
Мы же в ссоре! Мы же почти в разводе…
Однако очень скоро в голове всплывают воспоминания о тех чудесных вещах, что Айк рассказал мне вчера.
Нет у Веры никакого ребенка, эта сучка все наврала!
Но главное-то главное — Айк не совал в нее самое сокровенное, не было у них никакого секса.
Я ведь сотни раз представляла, как он с ней… И подсознательно не могла этого понять, принять, простить. Ведь для меня пустить в тело другого человека попросту неестественно, неужели это для него по-другому? После этого не важно, сколько бы раз Айк просил прощения, это ничего не исправило бы.