— Ты же не собиралась пока говорить, — Катя смотрит на меня настороженно.
Да, я не планировала в ближайшие дни выдавать Айку эту информацию, потому что еще до конца не решила, что делать с беременностью. Как мать двоих детей, я и думать не могу об аборте. Ведь внутри меня растет маленький Давид или маленькая Лиана. Как я могу причинить малышу зло? Но в то же время в моей ситуации третий ребенок это как контрольный в голову, он все усложняет в миллион раз.
Будь я до сих пор с Айком, даже не думала бы ни о чем, рожала себе спокойно, а теперь…
— Станет увольнять, скажу, — отвечаю твердо.
Неожиданно Катя улыбается, ободряюще хлопает меня по плечу.
— Знаешь, оно и правильно, — кивает она. — Нечего этим двоим облегчать жизнь. Пошли отвоевывать тебе место рядом со мной. Аппендикс будет в шоке!
Я посмеиваюсь, спешу за сестрой в бухгалтерский отдел.
Про себя думаю: Айк тоже будет в шоке, ведь он запретил мне появляться в бухгалтерском.
Только сейчас до конца осознаю, насколько эгоистичным был этот его запрет. Я понимаю, почему он так сделал в свое время. Лиана вправду болела, но продолжалось это совсем не так долго. Просто мужу нравилось, что я все успевала по дому, не сваливала на него заботы о детях, была в полной сексуальной боевой, когда бы он меня ни захотел. Массажи день через день, любимые блюда на ужин, никакого напряга… Кто ж от такого откажется? Но где тут забота о моем будущем? Еще и посмел попрекнуть меня тем, что я ничего не зарабатываю, хотя сам сделал все, чтобы я сидела дома.
Зато теперь Айк ничего не может мне запретить, я сама себе хозяйка.
Глава 19. Один злой муж
Айк
Я откидываюсь на спинку офисного кресла, гипнотизирую взглядом телефон.
Рука так и тянется написать что-нибудь жене. Но я креплюсь, креплюсь со вчерашнего вечера, на самом деле, и это стоит мне дорого.
Что угодно могу терпеть спокойно. Совещания часами, переговоры с китайскими партнерами через переводчиков, бумажную работу дни напролет.
Все легко, даже не напрягаясь.
Но вот когда Мария меня игнорирует, появляется чувство, будто я, прямо как кусок баранины на вертеле, томлюсь над горящими углями. И меня уже передержали, я скоро обуглюсь, к чертям собачьим!
Нетерпеливо хватаю телефон, кручу в руке. Потом выдыхаю, заставляю себя отложить его в сторону.
Не буду ей писать. В конце концов, сколько можно?
Она мариновала меня безразличием все выходные. А я не железный, между прочим.