Остается сарай. Туда никто не полезет. Но до сарая придется идти мимо загона, а рядом с загоном две собаки. Стрелять в них раньше времени нельзя…
— В сарай можно пробраться из соседнего двора. Судя по халупе, что там стоит, по соседству с Набиевым живут его рабы-рабочие. Они ночью спят. У них нет собаки. А алабаев у загона можно отвлечь либо применить спецсредство. Главное, чтобы они не увидели меня. Не увидят, а об этом я позабочусь, лая не поднимут, — сказал Озбек.
Седов поднял ночной бинокль, посмотрел в сторону усадьбы Набиева — и опустил оптику.
— Отсюда ничего толком не разобрать. — Достал радиостанцию: — Бурят, ответь Седому!
— Бурят на связи.
— Доложи обстановку в усадьбе.
— Нечего докладывать, командир. Тишина полная, даже алабаи спят.
— Посмотри на соседний слева дом.
— Смотрю…
— Оцени, можно ли с той стороны бесшумно и незаметно проникнуть в сарай усадьбы главного объекта?
— Так! Со стороны леса забора нет, собак тоже не наблюдаю, в доме тихо; сад редкий, плодовые кусты вдоль забора главного объекта.
— Понял тебя. На объект выходит Бек, прикрывай его.
— Понял, прикрываю.
Седов повернулся к Озбеку:
— Слышал переговоры с Бурятом?.. Тогда двигай до холма, откуда он ведет наблюдение, и далее прямиком к селению.
— Конечно, командир. А у нас, я имею в виду турецкий спецназ, командир группы или отряда и пальцем не пошевелил бы без приказа начальства…
— Я могу и отменить решение.
— Нет, не отмените, — улыбнулся Озбек.
— Почему?
— Потому что вы русский, а не турок…
Не успел Озбек отойти от позиции Седова, как станция командира отряда издала приглушенный сигнал вызова.
— Седой, это Пегас. Мы за мостом. Лесной грунтовки не видим.
— Насколько отъехали от моста?
— Да на каких-то метров двадцать.
— Сдавай назад. Грунтовка начинается сразу за мостом, метрах в пяти-семи от реки. Ты должен увидеть наш след.
— Понял! Остаюсь пока на связи.