Мне совершенно не хочется рассказывать про Лешу, но потом ловлю на себе внимательный взгляд Стефа, и понимаю, что он все расскажет. Ему за это платят. Вздыхаю и признаюсь:
— Я встречалась с одним молодым человеком.
— Надеюсь, не с тем, который в прошлый раз перед тобой без трусов прыгал?
— Нет. С другим. С тем, который мне ромашки дарит.
Барханов смотрит на меня исподлобья, и взгляд у него такой…странный…будто ревнует:
— Соскучилась?"
"— Тебя, вообще-то это не касается, — я надменно веду плечами. За что тут же получаю полный удивления и сарказма взгляд, — Да.
— Вознесенская…
— Тормози, Барханов, — внезапно вмешивается Стеф, подходя к нашему столику, — Она натолкнула меня на определенные мысли.
— Какие?
— Позже. Сначала надо кое-что проверить, — наши взгляды пересекаются, и я невольно ощущаю дрожь в солнечном сплетении. Как я могла подумать, что он серый и неказистый? Наверное, потому что он сам так решил и ему это было выгодно, а теперь просто взял и выключил режим невидимки.
Я не могу взять себя в руки и просто пялюсь на него, забыв о том, что это неприлично.
Вот иногда смотришь на человека и видишь то маменькиного сыночка, то неврастеника, то еще какого-нибудь сказочного персонажа. А здесь – мужик. Настоящий. Твердый как скала. Такой и выстрелит и сам под пулю встанет, не моргнув.
— Все. Пост сдал. Отзвонюсь позже, — коротко кивает он и без лишних слов уходит, оставив нас с Бархановым наедине.
— Лер, — он вздыхает, — что ж ты упертая такая, а?
— Извини, — мой боевой настрой сошел на нет, и я снова почувствовала себя абсолютно несчастной, — Я хотела расстаться с ним по-человечески.
— Рассталась?
— Да. И уже домой хотела ехать, но тут вобла твоя нарисовалась.
— Не моя.
Я отмахиваюсь. Слова Эльвиры до сих пор гремят в ушах.
Распущенная… Хамка…Что ты можешь ему дать…Ему нужна другая женщина…
— Что она тебе наговорила?
— Ничего, — качаю головой и отчаянно комкаю в потных пальцах салфетку, — ничего из того, что я сама бы не знала.
— Лер-ра, — он всегда произносит мое имя по-особенному.
— Тебя скоро можно будет поздравить еще с одним ребенком, да? — спрашиваю как-то совсем кисло.
Я до этого не признавалась самой себе, но в душе жила какая-то гордость оттого, что я родила ему сына. Теперь гордость утихла, зато горечи хоть отбавляй. Кто ему будет нужнее? Максимка, рожденный от шальной девчонки, которого он даже ни разу не видел.