Черт, я становлюсь маньяком.
Подзываю первую попавшуюся официантку, сую ей крупную купюру, которой хватит чтобы оплатить пять ведер того пойла, которое они называют здесь кофе, и выскакиваю на улицу.
Уже ночь. Небо темное, затянуто хмурыми облаками, через которые ни одна звезда не пробивается. Ладно хоть фонари горят, так что всю улицу просмотреть можно.
Вознесенская сидит чуть поодаль на лавке. Упирается руками в сиденье и, чуть склонившись вперед, качает ногами, рассматривая свою собственную обувь.
Зараза.
— Почему ты здесь? — получается требовательно. Но иначе не могу. При любом раскладе сахарным мальчиком я не стану.
Она перестает трясти ногами, поднимает на меня серьезный, какой-то слишком взрослый взгляд и произносит:
— Жду такси.
— По-твоему, нормально вот так сбежать? — сажусь рядом, развязываю галстук, потом и вовсе стягиваю его и бросаю в мусорное ведро. В последнее время они меня бесят. Как в строгом ошейнике, мать его.
— Хороший был галстук, — скупо замечает она и отворачивается.
— Лер, давай не будем делать вид, что ничего не происходит.
— А что происходит, Демид? Объясни мне, потому что я не понимаю. Мы расстались. Я приняла твою позицию. Пережила, привыкла. Теперь у меня своя жизнь, в которую я больше не хочу тебя пускать.
Она говорит это так тихо и так уверенно, что у меня сводит зубы. Девочка научилась быть твердой.
— Поэтому не надо, Дем.
— Чего не надо?
— Ничего. Вообще.
— С Лешей? — внезапно выдаю я, хотя и не собирался.
— И с ним в том числе, — Лера немного морщит нос, — а может и не с ним…но не с тобой точно.
Очень тяжело общаться с человеком, который тебе совершенно не доверяет.
— Как там твоя ненаглядная? — спрашивает, пытаясь сделать вид, что все равно. Но я ей тоже не верю. Смотрю на сцепленные до побелевших пальцев руки, на то, как нервно она пружинит ногами, как елозит на сиденье, неосознанно отодвигаясь от меня подальше.
— Не знаю. Я не ответил, — опережая ее вопрос, добавляю, — не захотел.
Снова внимательный взгляд.