— На кухню, — шепчет и кивком указывает направление.
Я захожу первым, он следом. Тихо прикрывает дверь и на миг замирает, прислушиваясь. Убедившись, что все спокойно оборачивается ко мне:
— Я не стал будить Веронику и говорить, что ты приедешь.
Киваю. Веронике точно не зачем об этом знать.
— Что стряслось? На тебе лица нет.
Я молча протягиваю ему смятую фотографию.
— Это что? — Артур берет снимок, расправляет его и долго рассматривает.
На его лице выражение крайней озадаченности. Уверен, что сейчас брат пытается придумать какое-то логичное объяснение этому всему.
— Если бы я не видел эту девушку с тобой, я бы подумал, что у нее на руках маленький Кирюха, — наконец, произносит он, поднимая на меня взгляд. В нем плещется немой вопрос, хотя он и так знает ответ.
— Это Макс.
На его имени меня подводит голос, срывается на хрип.
Макс. Максим. Я до сих пор не могу поверить в его существование.
— Сколько ему?
— Два с хвостом.
— И как давно ты знаешь о его существовании? — мрачно интересуется брат, снова опуская взгляд на фотографию.
— Меньше часа, — я отхожу к окну, за которым непроглядная ночь. Сдавливаю виски, пытаясь погасить пульсирующую боль в голове.
— Черт, Дем, — выдыхает он, — че-е-ерт. Я не знаю, что сказать. Это…это все так…
Я криво усмехаюсь. Красноречие Артура дает сбой, свое собственное давно уже валяется в ауте. Как и выдержка. Как и здравый смысл. Как и все остальное.
Сто очков в твою пользу, Лерочка. Еще никому не удавалось так размотать меня.
— Почему она не сообщила?
— Потому что считала меня конченым козлом. До сих пор считает! Я о сыне случайно узнал. Понимаешь? Случайно! Если бы не обстоятельства — хрен бы она мне сказала.
Меня потряхивает от злости. Я буквально взрываюсь, вываливая на брата все, что накопилось. Он слушает, мрачно наблюдая за тем, как я мечусь из стороны в сторону. Не перебивает. Только в конце, когда я полностью выдыхаюсь и обессиленно плюхаюсь на стул, спрашивает:
— Что будешь делать?
— Сын будет со мной.
Я не успеваю договорить, как дверь распахивается, и на кухню влетает Вероника. Маленькая, растрепанная, закутанная до самых пяток в белый пушистый халат. Она подлетает ко мне и с такой силой толкает в грудь, что чуть не сваливаюсь со стула на пол.
— Не смей! Слышишь, Барханов?! Не смей даже думать об этом! — рычит она.
— Вероника! — Артур пытается ее успокоить.