Пытаюсь представить Аврору молодой, счастливой, влюбленной, с маленьким Тагаевым на руках, но тут воображение меня подводит. Ничего не получается. Может, мешает оригинал? Хотя что-то похожее на сожаление мелькает в льдистых глазах, и это она еще не видела…
— Даня, Давид, вы здесь? А Артур где? — в беседку заглядывает Дианка и замолкает, увидев толпу взрослых.
— Это мама Артура! — свистящим шепотом сообщает ей Данил, и Ди с интересом разглядывает Аврору.
Хоть я стараюсь воспитывать своих детей одинаково, у Дианки воспитываться получается лучше всех.
— Здравствуйте! Вы знаете, у вас такой хороший сын! Нам он очень нравится!
Артур и Ариана громко смеются, а вот нам с Авророй не до смеха. Я привычно впиваюсь ногтями в ладони, а Аврору, кажется, сейчас хватит апоплексический удар.
Еще немного, и она начнет мычать и тыкать в Дианку пальцем, поэтому я милостиво избавляю будущую свекровь Ри от подобных действий.
— Это моя дочь Диана, — говорю, высверливая взглядом в Авроре сквозные отверстия. Та оглядывается на сына и беспомощно переспрашивает почему-то его, а не меня.
— Кто? Кто эта девочка?
— Наша сестра, — отвечает вместо Тагаева Данил, а Давид просто смотрит на Аврору, и в его взгляде ясно читается сожаление по непроходимой бестолковости некоторых взрослых.
— Так значит вы… — Аврора все же не выдерживает и тычет пальцем сначала в Давида, потом в Данила, а потом снова переводит взгляд на Дианку.
— Их трое, мама, — с улыбкой отвечает Тагаев матери. — Дианка самая старшая.
— Мы тройня, — поправляет его Ди, как и положено старшей сестре.
Аврора задыхается и начинает сползать вниз, закатив глаза, но Артур вовремя подхватывает ее под руки и усаживает на диван.
— Сегодня очень душно, — замечаю я, изо всех сил стараясь изобразить сострадание, но подозреваю, получается плохо.
Хорошо хоть, на меня особо никто не обращает внимания, все суетятся возле Авроры.
— Да, парит, — соглашается она, усаживаясь прямо. — Наверное, будет дождь.
Я бы восхитилась ее самообладанием, но мне некогда. Следует заняться ближайшим будущим, в котором появились некоторые проблески.
— Я правильно понимаю, что наше заточение подошло к концу? — спрашиваю у Тагаева, который вмиг делается мрачным.