Если она думала наказать его этим, то крепко ошиблась — так спокойно и хорошо Дмитрию давно не было, хоть бы подольше не возвращалась!
Когда позвонил тесть, Сомов вежливо, но твердо дал понять, что прогибаться больше не будет.
— Ксения — моя жена, Тая — моя дочь, их место — в моем доме. Нет, я не собираюсь выполнять маленькую прихоть, тем более что по стоимости, она отнюдь не маленькая! Ксения — полноправная хозяйка в моем доме, я не понимаю, что ей еще не хватает, зачем так срочно менять владельца усадьбы? Тем более что ребенок недееспособен, так и так дарственную пришлось бы мне принимать и от ее имени всем распоряжаться.
Гуров вспылил, попытался пригрозить.
— Вылетишь, как пробка из бутылки! По миру пущу! Засужу!
— Вместе со мной по миру и под суд ваша дочь с внучкой пойдут, — хладнокровно ответил Дмитрий, хотя внутри него все вибрировало от волнения.
Гуров задохнулся, бросил трубку.
А вечером, тихая и присмиревшая, домой вернулась Ксения.
— Димочка, прости меня, пожалуйста! Я была неправа, — отводя глаза, пролепетала супруга. — Конечно, ты — хозяин, тебе и решать. Действительно, какая разница, как составлено завещание? Отец и передумать может, и изменить условия.
Надо же — его к телу допустили!
Но прежней остроты уже не было, тем более что, не выдержав воздержания и не добившись Маши, он завел себе любовницу.
Ольга пальцы не гнула, знала своё место и своё дело. Впервые за последние три месяца, Сомов был удовлетворён.
Но от супружеского долга, когда Ксюха предложила, не отказался, выполнил исправно, хотя упрел, прежде чем Ксения стала влажной. Это не Машка, которая остро реагировала на все его прикосновения и поцелуи, раскочегарить Гурову — да, Гурову, потому что Ксения отказалась менять фамилию — это надо час потратить.
С того дня Ксения стала более внимательна, но он не обольщался — просто смена тактики, в любовь новой жены он давно не верил. Слишком разителен контраст с Машей, слишком на ладони истинные мотивы и интерес.
Пресмыкание сослуживцев, так льстившее ему раньше, теперь вызывало только раздражение.