— Вы хотели ее украсть и скрыть от меня? За что? Почему? Вы же знаете, что у меня в том мире остался жених!
— А помнит ли он тебя, Сири? Неужели тебе здесь так плохо? Почему ты так одержима идеей отсюда сбежать? Ты уверена, что хоть кому-то еще нужна в том твоем мире? — серчает дедушка, и его бледное лицо вмиг становится пурпурным от злости."
"Я его совсем не узнаю. Мы, конечно, и раньше спорили, но никогда не действовали за спиной друг друга. И этим доверием я дорожила как безусловной ценностью. А что теперь?
— Даже если меня там никто не ждет, это все еще мой мир.
— По-твоему, я должен просто смотреть, как моя дочь уходит в неизвестность?!
Но я не его дочь! Однако о таком ему в лицо не скажешь.
— Я ведь желаю тебе лучшего, — говорит он, но заблуждается.
Откуда ему знать, что для меня лучше? Уж точно не эта беготня по лесу за егерями и не вечные стычки с инквизитором, который в любой момент мог понять, кто я!
— Вы могли бы сказать о своих тревогах, — произношу я.
— Сири!
— Что ж, теперь я никуда не уйду. Из дворца шкатулку уже не достать. Надеюсь, вы счастливы, — говорю я дедуле и ухожу.
Злюсь так, что волосы на себе готова рвать. Я ждала обмана от кого угодно, но не от господина Рошэ!
И все же не нужно было так срываться.
— А может, оно к лучшему? — замечаю я вслух, пытаясь успокоиться. — Что, если в том мире меня никто уже не ждет? Вдруг там время идет так же, как тут, или быстрее? Я верю в то, во что хочу верить. Но правда может быть иной.
Однако мне этого не узнать без шкатулки.
До конца дня так и сижу в своей комнате, сказав Лизи никого ко мне впускать.
Перспективы…
О боги, я никогда не думала, что останусь в этом мире на всю жизнь. Всегда считала, что это временно. Как путешествие. Я скучаю по смартфонам, по интернету, по быстрой езде на машине, по тайской кухне, по джинсам и футболкам, по уверенности в завтрашнем дне!
А теперь… даже думать об этом нет смысла. Проще забыть.