А в пяти шагах от принца стояли Вейрон и менталистка Амалии. Мира Свон была прижата спиной к дереву — Ястреб удерживал ее за плечи, глядя прямо в глаза с неестественно расширенными зрачками. Между ними шла битва, но не физическая, а духовная! Воздух вокруг слегка искрил, земля отдавала легкими вибрациями; и даже небо, казалось, стало ниже, темней… Оно давило сверху, отнимая силу и волю. Борьба магов шла не на жизнь, а на смерть, но Эмма, глядя на Ястреба, ни на каплю не усомнилась в нем. Если политика и интриги не давались ему в должной мере, то теперь Вейрон был в родной стихии.
Ноги Эммы предательски ослабли от очередного потока силы, хлестнувшего наотмашь, но она заставила себя устоять, сдвинуться с места и подойти к леди Стетхейм, только тогда упав на колени рядом с девушкой. Коснувшись ледяной руки бедняжки, Эмма приложила пальцы к вискам пострадавшей и отпустила свою энергию, проверяя собственную догадку.
Позже леди Стетхейм осмотрели несколько лучших лекарей королевства, придя к мнению, что с ней все будет хорошо, однако подозрений с девушки снимать не спешили. Официально никто не называл Амалию причастной к покушению, вот только из финала ее исключили. Незаметно и тихо. И это казалось Эмме особенно несправедливым, ведь она видела, насколько леди Стетхейм очарована принцем.
Что же до Вейрона, его не было всю ночь после покушения — он присутствовал при допросе менталистки, а когда вернулся на утро, подтвердил опасения Эммы:
— Ты была права, — сказал Ястреб, усаживаясь за стол, но впервые за все время не прикасаясь к еде.
"— Но зачем? Что стоило таких жертв? И потом, неужели она сама смогла все организовать?! — поразилась Эмма. — И куда дела плетку?
Вейрон тяжело посмотрел на нее и стянул с головы капюшон цветохрона, в котором все еще передвигался по замку, не желая разоблачать себя.
— Восемь лет назад у Миры Свон был скоротечный роман с принцем.