Для него это было легкой интрижкой, для нее — любовью всей жизни. Расставание с Вилли вызвало серьезный стресс и послужило толчком для открытия ментальных способностей девушки. Она была одной из лучших на курсе, почти как ты, но ею двигала лишь жажда мести. У нее было время подготовиться. Впрочем, были и сообщники, которых сейчас задерживают по всему королевству. Надо еще определить — действовали ли они по своей воле, или под ее давлением. Она сдала всех под нашим напором. Но…
— Но?
— Плетки у нее никогда не было.
— Что? Тогда кто же?..
— Это я и пытаюсь понять, — он хлопнул ладонью по столу и поднялся.
— Вейрон, — Эмма вскочила следом, — поешь. Ты ведь не спал совсем, и нам принесли завтрак.
Ястреб осмотрел стол невидящим равнодушным взглядом, кивнул и, отвернувшись, направился к себе.
— Вейрон! — повторила Эмма, хватая его за руку. — Так нельзя. Ты не виноват в том, что Мира Свон не крала плетку, зато спас жизнь принцу и Амалии.
— Благодаря твоей проницательности, — ответил он, и на миг его взгляд потеплел.
Эмма почувствовала, как бабочки танцуют в ее животе. Похвала Вейрона оказалась для нее очень важной и приятной.
— А теперь отдыхай, — тут же разрушил он возникшую между ними магию. — Ты выполнила свое дело и заслужила поощрение от его величества. Я в красках объяснил, кому он обязан жизнью сына, так что, думаю, долг за твою учебу уже погашен. Ты справилась.
— Святой Эрих! — выдохнула Эмма. — Это невероятно. Спасибо тебе.
— Ты не должна меня благодарить. И вообще ничего не должна, — твердо ответил он и снова принял отстраненный вид. — Мне нужно снова уйти. Не жди меня сегодня и не ищи. Отдыхай.
Он говорил и смотрел куда-то сквозь стену, хмуря лоб и явно думая о собственном задании. Эмме безумно хотелось помочь ему, расспросить, разделить его тревоги, стать необходимой. Как раньше. Но Вейрон осторожно вынул свою руку из ее, и ушел, больше ничего не объясняя.
Третий день этот негодяй пропадал где-то, заставляя ее жутко волноваться, приходя когда вздумается и почти сразу исчезая. А Эмме только и оставалось, что прогуливаться по саду и грезить о будущем, которое отчего-то больше не казалось столь радужным, как раньше.
Из задумчивости ее вывел знакомый силуэт, замаячивший вдали. Приложив ладонь ко лбу в виде козырька, Эмма прищурилась, разглядывая идущего мужчину и едва не выругалась вслух, узнав его.