Она хотела пропитаться этим запахом. Паулинья присела на кровать, перед зеркалом, скрестила ноги и попыталась понять, что так привлекло Рея. Потом сняла юбку и осталась в одних трусиках. Представила, как она идет вот так в гостиную, садится рядом с Реем, прижимается к его штучке… Паулинья начала ласкать себя через трусики, воображая, как Рей подходит к ней и показывает свой член.
– Что ты чувствовала, когда Паулиньярассказывала все это?
– Я была как сумасшедшая.
– Ну и?..
– Я представила, что все это происходит у меня на глазах.
– Что тебе захотелось сделать?
– Забрать Паулинью к себе в постель.
Вдруг Паулинья замолчала. Дженифер повернулась к ней.
– Что такое?
– Мне надо покурить.
– Мммм… ну давай, только открой окно.
Паулинья встала, открыла жалюзи. По ее телу разлился неяркий свет. Опершись на подоконник, она закурила. Дженифер следила за ней в полном восхищении. Силуэт подруги казался настоящим произведением мастера. Дженифер села, чтобы полнее наслаждаться этим зрелищем. Паулинья делала быстрые затяжки, выпускала дым и продолжала говорить, делая жесты руками.
– Ну вот, Дженифер, я не спала в ту ночь. Как будто в меня впивались иголки. Как будто во мне была эта палка, понимаешь? Сон не шел, я просто умирала от возбуждения. А потом, я ведь не видела его раньше, и он был намного старше меня! Но я никак не могла выбросить его из головы. И… ты не представляешь, что после этого случилось.
Паулинья потушила сигарету, закрыла окно и снова легла. И снова темнота подстегнула воображение Дженифер.
– На другой день он появился один, без отца. Мама была на работе, я оставалась дома одна. Увидев Рея, я не сказала, что отца нет, а просто открыла ему.
Рей вошел, закрыл за собой дверь и жадно поцеловал Паулинью в губы. Она почувствовала, как тает все ее тело, слабеют руки, подкашиваются ноги. Рей одной рукой удерживал ее, а другой все крепче прижимал к себе. Поцелуй был влажным, горячим, бесстыдным, сексуальным – таким, о котором она всегда мечтала: поцелуй между мужчиной и женщиной.
– Расстегни блузку.
Приказ не допускал возражений. Губы ее еще были влажными от поцелуя, глаза блестели от желания.
Щеки Паулиньи горели.